Поиск
×
Поиск по сайту
Часть 55 из 95 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
Теперь для него поднять одной рукой тяжеленную штангу — пустяки. Забить десять голов в ворота — пожалуйста. Побить мировой рекорд в стометровке — и то можно. Надо только быть очень осторожным, особенно в комнате: одним движением пальца можно, например, сломать стол… Из бочки Макару видны тонкие ноги в голубых колготках. — Опять шпионишь? — грозно спрашивает Макар. — Я не шпионю. Просто интересно. — Нюрка присела на корточки. — Что это такое? Ты как космонавт… Макар знает: есть такие секреты, которые никому не выдаст даже самая болтливая девчонка. — Камера сверхсилы, — говорит Макар, похлопывая свою бочку. — Ты будешь сильным? — догадывается Нюрка. — Твой брат лучший в классе спортсмен, — напоминает Макар. — Да, — подтверждает сестренка. — А теперь я буду самым сильным в мире человеком… Только смотри, Нюрка, никому ни слова! — Здорово! — хлопает в ладоши Нюрка. — Я никому не скажу. Макар, хочешь, я принесу тебе провод? Я на лестнице видела. — Давай, — соглашается будущий силач. Нюрка убегает и возвращается с тяжелым мотком провода. — Спасибо, старуха! — хвалит ее изобретатель. …Через полчаса Макар включил провод в сеть. В штепселе сверкнула миниатюрная молния, дом погрузился в темноту. Макар отыскал ручной фонарь, осветил свой чертеж. — Теперь всегда будет темно? — спрашивает Нюрка. Она боится темноты, но не выдает самого сильного человека. Короткое замыкание выручило Сергея Сыроежкина: в темноте он улизнул из дома. Вот уже полмесяца Сергей вел странный с точки зрения родителей и обычный с точки зрения астрофизика образ жизни. Днем Сергей зевал, клевал носом, а с наступлением темноты в нем пробуждалась энергия. Сыроежкин отказывался смотреть телевизор, даже если транслировался хоккей, сидел до полуночи над графиками, таблицами, картами звездного неба. А когда родители засыпали, потихоньку ускользал из квартиры. Он забирался под самую крышу. Здесь, в укромном уголке, была построена настоящая обсерватория. Два стула, походный стол, подвешенный фонарь, карты и фотографии. В открытое окно нацелена и труба самодельного телескопа. Знаменитый Эйнштейн сказал, что идеальным местом для ученого был бы удаленный от мира маяк. Только ученый может оценить приятные минуты одиночества. Человек и Вселенная наедине друг с другом. Зоркие, как у рыси, глаза Сыроежкина различают звезды до восьмой величины, а телескоп приближает далекие галактики. В галактиках есть огромные, в сотни миллиардов солнц, звезды; это — звезды-старушки, им восемь миллиардов лет; увидишь такую — и будто заглянул в глубь времен, в самое «начало мира», когда не было еще ни Солнца, ни Земли. Но есть и звезды-младенцы, совсем детского возраста — в один миллион лет. Они светят спокойно в ночном небе, но однажды, буквально на наших глазах, взрываются, разгораются, как зажженная в темноте лампочка, потом угасают. Астрономы говорят, что родилась Сверхновая звезда, и заносят ее в особый список. Изучая Сверхновые, ученые пытаются разгадать механизм рождения звезд. Сотни таких звезд в списке астрофизиков, но еще никто не наблюдал Сверхновую до вспышки. Телескоп Сыроежкина нацелен в звездное скопление Плеяды. Здесь, по его с Электроником расчетам, должна вспыхнуть Сверхновая. В тот вечер, когда в доме погас свет, в обсерватории Сергея поджидал Электроник. Он зажег фонарь, разложил на столе снимки созвездия, где ожидалось рождение Сверхновой. — Откуда они взялись? — радостно спросил Сергей, разглядывая фотографии. — Прислали обсерватории Крыма, Индии и Австралии, — скрипучим голосом произнес Электроник. — В ответ на нашу телеграмму. — Так быстро? — удивился Сергей. — Я принял их по телефону. Запомнил информацию, а потом напечатал. Ты знаешь, мой глаз — точная копия фотоаппарата. — Обыкновенный гений науки, а также техники, — с удовольствием произнес Сергей. С тех пор как Электроник смонтировал внутри себя радиотелефон, он стал незаменимым для восьмиклассников, решивших доказать, что гении могут быть в любом классе любой школы, если они трудолюбивы и не испытывают недостатка в информации. Справки из архивов, расчеты Вычислительного центра, даже описание самых сложных схем можно было получить по телефону Электроника. А если материал был слишком громоздким, если кому-то требовались фотографии, копии древних рукописей или рефераты докторской работы, Электроник печатал их на фотобумаге или на машинке. — Бедняга ты, бедняга, — пожалел друга Сыроежкин. — Сколько работаешь из-за нас! Ты не устал? Ты не перегоришь?
— Я испытываю удовольствие, когда помогаю вам. — Электроник улыбнулся. Не так, как улыбаются люди, а как-то особенно, по-своему, скупой улыбкой. — Ты поступаешь неправильно, что жалеешь меня. Хвали меня больше, и я буду еще лучше работать. Сыроежкин с изумлением взглянул на товарища. — Да, — признался Электроник. — Я из тех, кого лечат аплодисментами. Пока я, конечно, могу работать. — Отлично! — Сергей захлопал в ладоши. — Ты лучший в мире астрофизик, биолог, математик, физик, химик, психолог, механик, владелец знаменитого Рэсси и консультант восьмого «Б». Не считая всего остального. — Мы докажем Таратару и остальным, что обыкновенные гении существуют! — хрипло сказал Электроник. — Наши изобретения нужны людям. Они стали вспоминать, как Таратар подозрительно отнесся к горящей лампочке, как осторожно заглядывал в кастрюлю, как, растопырив руки, ловил падавшего Макара, и рассмеялись. Вот бы Таратара сюда, в обсерваторию, — поверит ли он в будущую Сверхновую? Пожалуй, нет. И будет пока прав: любой расчет, любую теорию подтверждают или опровергают только результаты опыта. — А вдруг мы ошиблись? — спросил Сергей. — И обсерваторию предупредили. Стыдно будет… — Ошиблись? В чем? — строго спросил Электроник. — За расчеты я ручаюсь. Мы исходили из опубликованных данных этих обсерваторий. — Помнишь, — подхватил Сергей, — я сказал: «Почему никто не наблюдал Сверхновую до взрыва? Ведь они отчего-то должны взрываться…» Ты ответил мне, что никто в мире не знает точно причину взрыва, иначе бы Вселенная не была для человека загадочной. А я тебе привел пример с домом — как утром вспыхивают окна, потому что люди собираются на работу. И у звезды есть своя причина… И тогда мы стали говорить о массе, энергии, расстоянии. — Ты мастер задавать очень сложные вопросы, — подтвердил Электроник. — Я так не умею. — Зато ты умеешь развивать и подкреплять любую мысль. — Но если в исходных данных есть хоть маленькая неточность, разница в ответе может составить плюс-минус несколько столетий, — заявил Электроник. — Ты хочешь сказать, что мне сидеть на чердаке несколько веков? — Надеюсь на расчеты… Но взрыв длится несколько минут. Ты можешь проспать. — Я не буду спать, — убежденно сказал Сыроежкин и взглянул в глазок телескопа. — Пока ничего не видно. — Если вспышка произойдет днем, — продолжал Электроник, — радиотелескопы уловят ее. Но у нас есть Рэсси. Он наблюдает с Юпитера. — Рэсси наверняка не прозевает! — обрадовался Сергей. Про Рэсси Сергей всегда вспоминал с удовольствием и грустью. Как бы хотел он, проснувшись, прежде всего увидеть добродушную морду, умные глаза. Но Рэсси так далеко от дома, один в чужом океане, сторожит незнакомое существо. Что, если оно нападет на Рэсси? Окажется ли он, как всегда, неуловимым?.. В тот самый момент, когда в космосе летели радиосигналы с заданием для Рэсси установить наблюдение за Сверхновой, на чердаке прозвенел обычный телефонный звонок, и Электроник сказал: — Алло!.. Сергей удивленно слушал знакомый голос своей мамы, не понимая, откуда он звучит. — Электроник, ты случайно не видел Сергея? Сергей не успел подать другу никакого знака, и Электроник со всей прямотой отвечал: — Я его вижу сейчас. Он сидит передо мной. — Ребята, хватит заниматься, уже поздно, — строго сказала мама. — Скажи, что мы его ждем… Сергей возмущенно посмотрел на друга: — Эх ты, не мог что-нибудь придумать, лучший в мире консультант! — Я всегда говорю то, что есть на самом деле, — напомнил Электроник свое главное правило. Сыроежкин бросил взгляд на чердачное окно, до отказа набитое звездами. Какой странный выбор у астрофизика: Вселенная или сон?.. — Электроник, будь другом, пойди вместо меня. Электроник молча покачал головой. — Ты — это я, а я — это ты, — напомнил заветный пароль Сергей. — Ну, в последний раз. Понимаешь, очень обидно прозевать вспышку. Ведь Сверхновая… Электроник неожиданно согласился. — Я пойду вместо тебя. Только я не собираюсь говорить неправду. Сергей пожал руку друга.
Перейти к странице:
Подписывайся на Telegram канал. Будь вкурсе последних новинок!