Поиск
×
Поиск по сайту
Часть 1 из 8 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
Часть первая: Плакальщица 1 В деревню я прибыл, когда уже темнело. Выйдя из старенького автобуса, понял, что на остановке совершенно один. С собой у меня был только небольшой потрёпанный портфель и смятая записка. С адресом. Минут пять я топтался на месте, решая, в каком же направлении двинуться дальше. — А вы к кому? — хриплый мужской голос заставил меня вздрогнуть. Обернувшись, я увидел невысокого коренастого мужчину средних лет с добродушным лицом, носившим следы того самого неповторимого загара, что оставляют щедрое деревенское солнце и деревенский же самогон. — Егор! — мужчина запросто подошёл, протягивая руку. Рукопожатие было крепким. Не дождавшись ответа, мой новый знакомый опять переспросил: «Так вы к кому?» — Вот этот дом ищу, — я показал адрес, записанный на небольшом клочке бумаге. — А, ну так этот я знаю, — Егор почесал затылок. — Родственник или так зачем нужно? Спросил вроде бы для проформы, но я уловил в его голосе интерес и даже нотки боязливого уважения. — Нет, я по работе, с хозяйкой вот надо поговорить. Так подскажете, куда идти-то? — По личному опыту я знал, что провинциальные люди общаются просто и без лишних формальностей. Поэтому меня совершенно не смутили вопросы и слегка панибратское отношение нового знакомого. — Да пойдём, провожу, нам туда, — Егор махнул рукой прямо. В том направлении виднелись только очертания старых покосившихся одноэтажных домиков. — Это минут десять — пятнадцать, если шагом, — молчать Егору не хотелось. — Вон, вишь, поворот вдалеке, там налево и немного вглубь будет дом. Я с тобой схожу. И ты не заблудишься, и мне все веселее с новыми людьми поболтать. Откуда сам будешь, городской же, верно? Я хотел было ответить, но Егор тут же меня перебил: — Да, сейчас все в город стремятся. В деревне жить никто особо не хочет, вся молодёжь разъезжается. Я бы, наверное, тоже уехал, да мамка у меня хворает, не могу я её оставить. Батька помер ещё пару лет как, пил он много, — Егор громко шмыгнул. — Я, конечно, тоже могу вдарить, но рядом с батяней, земля ему пухом, чистый трезвенник. Он вздохнул и достал сигарету. — Будешь? — протянул мне пачку. — Ого, какая-то местная марка — иронично подумал я, увидев незнакомую эмблему, и отрицательно покачал головой. — А я курну. О, вон видишь жом шправа, говожят, там бес живет! — последние слова Егор произнес, подкуривая сигарету. Показывал он на небольшой одноэтажный дом. Тот выглядел очень старым, и было видно, что там уже давно никто не живёт. Окна и двери были заколочены, и в полумраке дом выглядел пугающе. Я слегка поежился. В то же время было интересно — мой спутник явно собирался поведать какую-то местную деревенскую легенду. — Какой еще бес? — быстро спросил я, зная склонность Егора скакать с одной темы на другую, как белка по деревьям. — Ну, чёрт, нечистый, барабашка, — мужик опасливо покосился на дом и наклонился ко мне, словно опасаясь, что его могут услышать. От него пахнуло крепким табачным духом и кое-чем еще. Сдается, насчет своей хронической трезвости кто-то преувеличил. — Люди говорили, там, — он кивнул в сторону дома, — вещи сами летали, и вообще всякие бесовские штуки творились. Жуть, говорят, что было, пока этот дом батюшка не освятил. Вроде стихло. Первое время хозяева боялись возвращаться, всё у соседей да родственников тут жили. А потом вернулись. Он достал еще одну сигарету, чиркнул спичкой о коробок, глубоко затянулся и выпустил в вечерний воздух облако удушливого сизого дыма. — Первой-то время было спокойно, а через пару недель нашли всю семью — двух баб и малого двенадцати лет — топором зарубленных. — Ни хрена себе! — вырвалось у меня. Вот так домик! — Это Колька сделал, хозяина дома, вишь ты. Убил тёщу с женой и сына. Когда его, значит, милиция в наручниках выводила, все какую-то несуразицу нес. Я ж тогда совсем малой был, но это помню, тогда ж вся деревня собралась. После слышал от родителей, что в клинику его поместили, мол, крыша поехала. Милиция сказала — белая горячка. Егор снова наклонился ко мне. — Так я вот точно знаю, не пил Колька. Совсем. Отец с ним потому и не общался. Не видел в нём друга, мол, пить не хочет. Так что милиция — это одно, а люди говорят, что бес в Кольку вселился, поэтому он всю семью и порешил. Егор отбросил окурок в сторону. Я с интересом взглянул на Егора. Наверное, в каждом небольшом посёлке есть своя легенда о нечистой силе. Но мой собеседник выглядел серьезным и даже напуганным. Он уже не был похож на того простого, веселого мужика, которого я всего десять минут назад встретил на остановке. «Уж не дурит ли он меня? Нашел городского простачка и байками стращает!» — почему-то эта очевидная мысль сразу не пришла мне в голову. С другой стороны, жизненный опыт говорил: все может быть правдой. — Эй, Егорушка, а кто это там с тобой? — крикнула пожилая женщина, сидевшая на лавочке.
— Человек приезжий, проводить надо в дом за поворотом! — проорал в ответ «Егорушка». — Ой-ой… — даже издали было видно, как замотала головой женщина, — Это туда к… — она быстро перекрестилась. — Да ну тя, баба Зина, вечно придумаешь! Пойдём, эти бабы совсем на старости лет с ума посходили! — с этими словами Егор взял меня под локоть и быстрым шагом повел дальше. Женщина еще что-то говорила, но мы уже отошли довольно далеко. Краем глаза я видел, как она вышла на дорогу и перекрестила нас вслед. Я сделал вид, что не заметил их странного разговора и загадочного поведения бабы Зины, хотя было очень любопытно и жутковато. Ничего, скоро сам все увижу, что там такое «за поворотом». Наверное, бабка и правда с придурью. А может, у них тут традиция такая, всей деревней разыгрывать приезжих? — от этой мысли я даже развеселился. Егор продолжал рассказывать про «дом Кольки». После того, как мы отошли от злополучного места на достаточное расстояние, голос его стал более спокойным и уверенным. — Сам-то я ниче такого не видел, но люди — они врать не будут. Я ж говорю, сам малой был, с семьей их — Кольки, то есть, — мы не общались, и в дом нас они, понятно, не звали. Ну а как ЭТО случилось, так весь дом вообще заколотили, видел же. Вдруг он опять перешёл на шёпот. — Но я тебе чего скажу — мы как пацанами были, пытались доску-то убрать и посмотреть, чего там внутри. Только начали гвоздь тянуть, а там то ли шорох громкий, то ли скрип какой, и будто дышит кто-то, да дышит так, словно помирает. Стонет, что ль. Ну, драпанули мы оттуда, и больше ни ногой. Мы, деревенские, суеверные, так больше туда вроде никто влезть и не пытался. — А почему не снесли этот дом? Ведь, наверное, страшно жить недалеко от такого места? — Страшно! — кивнул Егор. — Только старухи говорят, что покуда зло внутри сидит, оно нас и трогать не будет. А разрушь дом — так беда, всю деревню может сгубить. Так и оставили как есть. Мы зло не трогаем, и оно нас вроде как стороной обходит. Ну а начальству областному, в общем, начхать и на дом этот, и на нас. — А в последнее время было что-нибудь необычное… Ну, с этим домом? — Да не, все спокойно вроде, — Егор пнул небольшой камушек на дороге. — Малые, правда, боятся вечером там ходить, мол, слышат что-то. Детки мои! Одному десять, второму двенадцать. Так и я в их возрасте много чего слышал. Детские фантазии — они такие. «Ага, возле дома ты что-то не такой смелый был», — подумал я. Даже и не заметил, как мы вышли к стоявшему на обочине дому. Он разительно отличался от хаток, что я видел в этой деревне раньше, — куда больше остальных, каменный, обнесённый деревянным забором выше человеческого роста. — Дом бывшего помещика, а потом, как власть поменялась, так председателя, — Егор шмыгнул носом. — Только он умер, давно. Жена его там сейчас живёт. Он с опаской посмотрел на высокий забор. И, наклонившись ко мне, тем же дрожащим тихим голосом, которым недавно рассказывал историю про заброшенный дом, сказал: — Мне идти надо, хозяйка не в себе немного, народ в деревне ее побаивается. — Спасибо, что проводили! — крикнул я ему вслед. Он только махнул рукой, даже не обернувшись. Было видно, что он спешит быстрее уйти от этого места. Я повернулся к высокому забору и постучал в дверь. 2 Я ожидал услышать лай собаки, как это обычно бывает в деревнях. Секунд десять попереминавшись с ноги на ногу, я снова постучал. Опять тихо. Мне было немного не по себе, особенно на фоне странного поведения Егора. Оглядевшись вокруг, слева я увидел небольшую березовую рощу, прилегающую к дому. Со стороны рощицы окон не было, огромный забор закрывал большую часть дома. Есть там кто или нет? Может, хозяйка вышла куда-то? Я немного прошелся вдоль забора. Уже стемнело. Кругом стало совсем тихо, слышно было только стрекотание сверчков, да ветерок изредка шумел в деревьях. Луна была почти полная, я отчетливо видел небольшую реку неподалеку, за ней виднелись огоньки деревенских домов. С другой стороны расстилалось огромное поле, которая рассекала надвое дорога, петлявшая и исчезавшая где-то вдалеке. — Красиво, конечно, но перспектива заночевать здесь как-то не радует, — кажется, это я произнес вслух. Решил постучать в третий раз, и если уж теперь никто не откроет, идти в деревню. Я повернулся обратно к забору и вздрогнул. Дверь была открыта, и в проеме неподвижно застыл темный силуэт. Невольно я сделал шаг назад и попытался рассмотреть хозяйку дома — в том, что это была именно она, сомнений не было. Почему она меня не окликнула? Да калитку так бесшумно открыла, что я даже в такой тишине ничего не услышал! Становилось жутковато. Но надо было что-то сказать. — Извините, эээ… Я журналист, меня зовут Игорь, мы с вами договаривались встретиться, если помните… Я зачем-то достал из кармана бумажку с адресом и, взглянув на нее, почувствовал себя глупо — в такой темноте букв все равно не различить. — Вы Надежда Никифоровна? Я звонил, вы помните? Тёмный силуэт так и стоял в дверном проёме, не шелохнувшись. Казалось, женщина (женщина ли?) совершенно не реагирует на мои слова. Я почувствовал, как моё волнение переходит в страх. В этот момент перед глазами пронеслись все события, предшествующие моему появлению здесь, в этой глуши. А началось все больше двадцати лет назад, ещё в самом начале моей журналистской карьеры. Тогда я как раз перешел на последний курс журфака. Летом мне предложили подработку — разобрать архив одного крупного печатного издания нашего небольшого города. Я и несколько моих сокурсников с радостью согласились. Мы перебирали старые газеты и журналы, документировали весь материал, чтобы создать каталог, который потом можно было бы перенести на компьютер. Это был шанс проявить себя, получить первую хорошую работу, не говоря уже о том, что студенты вечно нуждаются в деньгах. Да и порыться в архивах старых газет и журналов, многие из которых относились еще к довоенным временам, было интересно. Нас было четверо. Первый — Олег, высокий худой парень по прозвищу Алфавит. Кличку эту он заработал еще на первом курсе. Кто-то однажды заметил, что все книги и даже тетради с конспектами на столе у него сложены в алфавитном порядке. Он вклеивал в них разноцветные закладки, на которых были написаны большие заглавные буквы, а под буквой своим аккуратным убористым почерком он вносил название главы или записи в тетради. Олег говорил, что это его способ «быть организованным» и быстро находить нужную информацию. Прозвище закрепилось раз и навсегда. Я был рад, что он работает с нами. Несмотря на его периодические приступы занудства, такой педант идеально подходил для работы в архиве. Вторым из компании был невысокого роста плотного телосложения Виктор. Он постоянно что-то жевал. А в своем небольшом портфеле, который, на первый взгляд, мог с трудом вместить разве что пару книг, Витя умудрялся хранить множество увесистых шоколадок. Он с завидным постоянством извлекал их из портфеля и не спеша, с чувством собственного достоинства, поедал. Мы подшучивали над ним и все спрашивали, из какой же сказки этот волшебный бездонный предмет. Виктор усмехался и, дожевывая очередную порцию шоколада, отвечал, что в каждом человеке должна быть загадка. А еще в нашей четверке была хрупкая светловолосая Ира. Она не была первой красавицей курса, но уже успела свести с ума несколько парней в группе. На меня ее чары не действовали — наверное, потому, что мы учились вместе, а сокурсниц я всегда воспринимал как коллег. Ира была очень веселая и живая — энергия буквально хлестала из нее. Странно, что она пришла работать в архиве — куда уместнее Ира смотрелась бы на пляже в окружении толпы поклонников. Шла уже пятая неделя наших трудов. Мы работали с раннего утра, часто до позднего вечера, домой никто не спешил. Я сортировал старые газетные и журнальные вырезки. Алфавит, как ему и положено, заносил все в хронологическом порядке в журнал. Виктор, жуя очередную шоколадку, подносил мне новые стопки газет и аккуратно складывал в сторону те, что уже были внесены в список Алфавитом. Ира успевала помогать всем: вот она рядом, листает пожелтевшие листы, не успеешь оглянуться — уже в другом конце архива, тащит пачку потрепанных газет, еще через секунду — что-то советует Алфавиту, склонившись вместе с ним над журналом.
Перейти к странице:
Подписывайся на Telegram канал. Будь вкурсе последних новинок!