Поиск
×
Поиск по сайту
Часть 8 из 110 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
Сердце у меня сжимается. Эванжелина открыла карту, которую я предпочла бы оставить скрытой. – Что ж… да. Не надо быть политическим гением, чтобы понять, что союз Красных и Серебряных таит в себе предательство. Я уверена, что никто из лидеров не доверяет друг другу, – ее глаза сверкают, когда она поворачивается, чтобы уйти. – Кроме, может быть, одного честолюбивого короля, – добавляет Эванжелина через плечо. Мне это слишком хорошо известно. Тиберий доверчив, как щенок, он охотно следует за теми, кого любит. За мной, за своей бабушкой, а главное – за покойным отцом. Он гонится за короной ради этого человека, ради уз, которые до сих пор не расторгнуты. Уверенность, храбрость и упрямая целеустремленность придают ему сил на поле боя, но во всех остальных случаях они делают Тиберия слепым. Он может предугадать продвижение армий, но не чужие интриги. Он не видит – или не способен разглядеть – махинации вокруг себя. Он не умел этого раньше и не сумеет теперь. – Он не Мэйвен, – бормочу я, обращаясь сама к себе. Эхо голоса Эванжелины доносится до меня, отдаваясь от каменных стен. – О да. И в ее голосе я слышу отзвук собственных чувств. Облегчение. И сожаление. 4. Айрис Вода плещется вокруг моих босых ног, освежает, оживляет. В предрассветный час она холодна, но я почти не чувствую этого – и обретаю прибежище в простом и знакомом ощущении. Я знаю наши воды так же хорошо, как собственное лицо. Улавливаю ритм самых слабых течений, малейшую зыбь реки, впадающей в залив, дыхание озера. Утренние лучи падают на гладкую поверхность воды, покрывая ее бледно-голубыми и розовыми прожилками. Это безмятежное зрелище позволяет мне забыть о том, кто я такая, но ненадолго. Я – Айрис Сигнет, урожденная принцесса, ставшая королевой. Я не вправе ничего забывать, даже если очень хочется. Мы ждем вместе – моя мать, сестра и я, – не сводя глаз с южного края неба. Туман низко висит над узким устьем Ясного залива, заслоняя полуостров, усеянный сторожевыми башнями, и озеро Эрис. Ветер, дующий с озера, разгоняет туман – показывается все больше и больше башен. Высокие каменные строения, которые чинили и возводили заново сотню раз в течение веков. Они видели больше войн и разрушений, чем известно историкам. Сигнальные огни горят – их слишком много для этого предрассветного часа. Но маяки останутся зажженными весь день, факелы и прожектора будут пылать. Флаги, струящиеся на ветру, отличаются от обычных штандартов Озерного края. На каждой башне реет ярко-синее знамя, перечеркнутое черной полосой – чтобы почтить многочисленных павших в битве при Корвиуме. Знак скорби. Мы прощаемся с нашим королем. Все слезы пролиты вчера. Прошлой ночью я проплакала несколько часов. Казалось бы, слезы должны иссякнуть, но они по-прежнему наворачиваются на глаза. Моя сестра, Тиора, держится более стойко. Она вскидывает голову, на которой поблескивает диадема – низко сидящее на лбу переплетение темных сапфиров и агатов. Пусть даже я теперь королева, моя корона намного скромнее – просто нитка синих алмазов с вкраплением алых камней. Символ Норты. У нас обеих прохладная бронзовая кожа, одинаковые черты лица, высокие скулы, резко очерченные дуги бровей, но Тиоре достались от матери глаза цвета красного дерева. А мне – отцовские серые. Тиоре двадцать три – она на четыре года меня старше. Моя сестра – наследница Озерного трона. Похоже, она родилась строгой и молчаливой; слезы она ненавидит, смеяться не умеет. Идеальный характер для наследницы. Она гораздо лучше меня умеет владеть своими чувствами, хотя я изо всех сил стараюсь быть спокойной, как наши озера. Тиора устремляет взгляд вперед, и ее прямая осанка полна гордости. Даже похороны не заставят мою сестру согнуться. Но, несмотря на свое мужество, она тоже плачет по нашему погибшему отцу. Слезы Тиоры менее заметны – они быстро падают в воду, которая кружит у наших ног. Она – нимфа, как мы все, и использует свою способность, чтобы скрыть слезы. Я бы сделала то же самое, будь у меня силы, но прямо сейчас мне их недостает. По-другому держится наша мать, Сенра, правящая королева Озерного края. Ее слезы парят в воздухе – облачко прозрачных капель, в которых отражаются лучи рассвета. Постепенно оно растет; слезы вращаются, поблескивая все враз и усеивая коричневую мамину кожу мириадами крошечных радуг. Бриллианты, рожденные ее разбитым сердцем. Она стоит впереди нас, по колени в воде, и траурное платье струится за ней. Как и мы, мама одета в черное с одной-единственной синей полосой. Платье сшито из тонкого шелка, но оно бесформенно свисает с плеч, словно она одевалась как попало. В то время как Тиора позаботилась, чтобы мы обе выглядели подобающе – она сама выбрала украшения и подходящие костюмы, – мама не стала наряжаться. Ее распущенные волосы напоминают сияющую реку цвета воронова крыла или грозовой тучи. Ни браслетов, ни серег, ни короны. Королева она только по осанке. И этого достаточно. Мне хочется прижаться к маминому платью, как в детстве. Я уцепилась бы за нее и не выпускала. Никогда больше не уезжала из дому. Не возвращалась бы ко двору, который рассыпается на части вокруг сломленного короля. При мысли о муже я холодею. И наполняюсь решимостью. Слезы высыхают на моих щеках. Мэйвен Калор – ребенок, играющий с заряженным пистолетом. Умеет он стрелять или нет – посмотрим. Но я уж точно наметила некоторые мишени. Людей, на которых я его натравлю. В первую очередь это, разумеется, Серебряный, который убил моего отца. Некто из Дома Айрела. Он перерезал ему горло. Напал со спины, как подлый пес. Но Айрелы служат другому королю. Воло Самосу. Еще одному человеку, который не вправе притязать на честь и достоинство. Он поднял бунт ради мелкой короны, ради права называться хозяином какого-то незначительного клочка земли. И он не одинок. Другие семьи Норты поддерживают Самоса, желая заменить Мэйвена его братом-изгнанником. Пока отец был жив, я не стала бы возражать, если бы Мэйвена однажды свергли или убили. Если мир между Нортой и Озерным краем не нарушится, какая мне-то разница? Но только не сейчас. Оррека Сигнета не стало. Мой отец погиб из-за таких, как Воло Самос и Тиберий Калор. Что бы я только не отдала, чтобы собрать их вместе и утопить. Я так и поступлю. В тумане появляются медленно плывущие суда. Три из них, серебристо-синие, однопалубные, хорошо мне знакомы. Они созданы не для боя, а для быстрого и тихого хода, по воле могучих нимф. Их корпуса специально покрыты желобками, чтобы лучше улавливать искусственное течение. Послать эти суда было моей идеей. Я с мукой думала, что тело отца будут долго везти по суше из Мора – того места, которое в Норте называют Чок. Ему пришлось бы миновать множество городов, и слухи о смерти короля обогнали бы мрачную процессию. Нет. Я хотела, чтобы мы простились с ним первыми. Тогда я не лишусь смелости. Нимфы в синем, наши кузены-Сигнеты, толпятся на палубе первого судна. Скорбь омрачает их темные лица – они скорбят, как и мы. Отца горячо любили в нашей семье, хоть он и происходил из боковой ветви. Мама – потомок королевского рода, она происходит от длинной непрерывной череды монархов. И, следовательно, ей не позволено пересекать границы нашего государства, разве что в случае крайней необходимости. А Тиоре вообще не разрешается уезжать, даже в случае войны, чтобы государство не осталось без наследника. По крайней мере, они не разделят отцовскую судьбу, не погибнут в бою. И не будут жить вдали от дома, как я. Моего мужа нетрудно заметить среди Озерных в темно-синем. Его охраняют четыре Стража, сменивших пламенные плащи на военную форму. Но на них по-прежнему маски, усеянные драгоценными камнями, одновременно красивые и зловещие. Мэйвен, как обычно, в черном – и резко выделяется среди остальных, хотя у него нет короны, медалей, знаков отличия. Монарх не должен быть настолько глуп, чтобы идти в бой с нарисованной на груди мишенью. Впрочем, не думаю, что Мэйвен сражался. Он не воин – во всяком случае, для поля боя он не годится. Рядом с солдатами он кажется маленьким. Слабым. Я так и подумала, когда мы впервые встретились и стояли, глядя друг на друга, в беседке, возведенной посреди минного поля. Он еще подросток, почти ребенок, на год младше меня. Тем не менее, Мэйвен умеет извлекать пользу из своей внешности. Он поддерживает иллюзию невинности. И в Норте люди охотно верят в эту ложь. Красные и Серебряные по всей стране охотно слушают байки о его брате, золотом принце, который стал убийцей, соблазнившись Красной шпионкой. Пикантная история, великолепная сплетня, которую хочется обсуждать. Кроме того, Мэйвен положил конец войне между нашими странами. В общем и целом младший брат выглядит гораздо привлекательнее старшего. И это ставит его в странное положение. Он – король, поддерживаемый подданными, хотя и не самым близким кругом. К нему льнут простолюдины. А знать остается лишь потому, что Мэйвен нужен ей для защиты вдруг ставшего уязвимым королевства. И потому что Мэйвен – опытный придворный интриган (хотя мне и неприятно это признавать). Он балансирует между разными Домами, стравливая друг с другом. И в то же время удерживая в стальной хватке всю страну. Королевский двор Норты – клубок змей, а теперь особенно. Впрочем, со мной махинации Мэйвена не пройдут. Я верно их оцениваю. Особенно теперь, когда, кажется, мания одержала верх. Его сознание так же расколото, как и государство. И потому Мэйвен еще опаснее. Первая лодка подплывает к берегу – у нее достаточно неглубокая осадка, чтобы причалить рядом с мамой. Нимфы первыми спрыгивают в воду. И та отступает, не давая кузенам замочить ноги. Впрочем, они делают это не ради себя, а ради Мэйвена. Он спрыгивает вслед за ними и торопливо шагает к берегу. Поджигатели вроде него не любят воду, и он подозрительно смотрит на жидкие стенки по обе стороны образовавшегося прохода. Я не ожидаю сочувствия, когда он вместе со Стражами проходит мимо, – и не получаю его. Мэйвен даже не смотрит на меня. У человека, которого называют Пламя Севера, убийственно холодное сердце. Сигнеты перестают удерживать воду. Она падает и плещет, прихлынув к берегу. Похоже на животное, которое требует ласки. Или на родителя, который протягивает руки к ребенку. Солдаты поднимают с палубы доску, и передо мной предстает знакомое зрелище.
Я не ребенок. Я уже видела мертвецов. Моя страна воевала больше века, и я, будучи младшей дочерью, вторым ребенком, не раз бывала на передовой. Меня учили сражаться, а не править. Моя обязанность – поддерживать сестру, как мой отец поддерживал мать, что бы ей ни понадобилось. Тиора подавляет внезапное рыдание. Я беру ее за руку и шепотом говорю: – Будем спокойны, как наши озера, Ти. Она стискивает мою руку в ответ. Ее лицо превращается в бесстрастную маску. Нимфы-Сигнеты поднимают руки, и вода повторяет их движение, устремляясь наверх. Солдаты медленно опускают доску вместе с лежащим на ней телом, окутанным белым полотном. Доска держится на поверхности, отделившись от лодки. Мама делает несколько шагов вглубь. Она останавливается, когда вода доходит до запястий, и я замечаю, что она слегка вращает пальцами. Тело отца плывет к ней, словно влекомое незримыми нитями. Кузены движутся рядом, не покидая короля даже после смерти. Двое из них плачут. Когда мама дотрагивается до савана, я подавляю желание закрыть глаза. Я хочу сохранить воспоминания об отце, а не о трупе. Но я знаю, что буду жалеть, если не прощусь с ним. Поэтому я медленно вдыхаю и стараюсь сохранять спокойствие. Вода слегка бурлит вокруг моих лодыжек, отражая дурноту, которую я испытываю. Я сосредотачиваюсь на отце, мысленно рисуя круги, чтобы не выдать горя. Сжимаю зубы, держу голову высоко. Слез нет. Его лицо выглядит странно, оно лишено всех красок. Гладкая коричневая кожа, на которой почти нет морщин, несмотря на возраст, болезненно побледнела. Ах, если бы он был не мертв, а всего лишь болен. Мама касается его щек ладонями и устремляет на отца пристальный взгляд. Ее слезы продолжают витать в воздухе, как рой сверкающих насекомых. Спустя долгое время она целует сомкнутые веки отца и гладит длинные волосы цвета стали. Потом складывает ладони чашей над его лицом. Слезы стекают в нее. Наконец она размыкает руки. Я буквально ожидаю, что сейчас он вздрогнет. Но отец не двигается. Не может. Тиара следует за матерью – она зачерпывает воду ладонями и окропляет лицо отца. А потом медлит, не сводя с него глаз. Она всегда была ближе к матери, как требовало ее положение. Впрочем, ей от этого не легче. Спокойствие изменяет сестре, и она отворачивается, заслонив лицо рукой. Мир как будто съеживается, когда я бреду по воде, едва шевеля ногами. Мама стоит рядом, положив одну руку на саван, скрывающий тело отца. Она смотрит на меня; лицо у нее спокойное и пустое. Я знаю, что означает это выражение. Я сама им пользуюсь всякий раз, когда нужно скрыть бурю чувств, бушующую внутри. Я носила эту маску в день свадьбы. Но тогда я скрывала страх, а не боль. Сегодня – другое дело. Подражая Тиоре, я окропляю отца водой. Капли скатываются с орлиного носа, со скул, собираются в волосах. Я отвожу седую прядь и жалею, что нельзя срезать локон на память. В Археоне у меня есть маленький храм – святилище, ничего более, – полный свечей и потертых символов наших безымянных богов. Там тесно, но этот крошечный уголок дворца – единственное место, где я становлюсь собой. Я бы хотела увезти с собой туда память об отце. Невозможно. Когда я отступаю, мама вновь выходит вперед. Она кладет обе руки на деревянную доску. Мы с Тиорой следуем ее примеру. Я никогда не делала этого раньше – и предпочла бы не делать. Но так велят боги. «Возвращайся», – говорят они. Вернись к истокам своей способности. Зеленого зарывают в землю. Камнешкура кладут в гробницу из мрамора и гранита. Нимфа топят. «Если я переживу Мэйвена, мне позволят сжечь его тело?» Мы нажимаем на доску, погружая ее под поверхность воды. Используем силу мышц и созданного нами течения, чтобы утопить тело. Даже на мелководье вода искажает черты отцовского лица. Над низкими холмами встает солнце. Поверхность залива сверкает, ослепив меня на несколько мгновений. Я закрываю глаза и вспоминаю отца живым. Он возвращается в объятия воды. Детраон – город каналов, вырубленный нимфами из твердой породы на западном берегу Чистого залива. Древнего города, который когда-то стоял здесь, больше нет – его смыло наводнением больше тысячи лет назад. Ниже по течению по-прежнему можно найти целые груды обломков и сгнивших руин минувшей эпохи. Съеденное ржавчиной железо до сих пор окрашивает землю в красный цвет, и магнетроны собирают там урожай, как фермеры – пшеницу. Когда вода отступила, место оставалось идеально подходящим для столицы: озеро Эрис рядом, к озеру Нерон можно добраться через короткий пролив. Из Детраона по естественным и рукотворным каналам ничего не стоит достичь любого конца королевства. От Хада на севере до спорных границ вдоль Великой реки на западе и Огайюса на юге. Никакой нимф не устоял бы перед таким соблазном. Поэтому мы живем здесь. Вода – наша сила и безопасность. Каналы отчетливо делят город на кварталы, окружающие главные храмы. Большинство Красных живут в юго-восточной части города, вдалеке от благословенной воды, в то время как дворец и кварталы знати находятся прямо на набережной, с видом на залив, который мы так любим. Квартал Водоворот, как его называют, находится в северо-восточной части Детраона – там, в тесной близости, живут богатые Красные и мелкие Серебряные. Это в основном торговцы, дельцы, младшие офицеры и солдаты, бедные студенты университета, расположенного в аристократическом квартале. А кроме того, квалифицированные Красные. Опытные ремесленники – как правило, независимые. Слуги – достаточно богатые и востребованные, чтобы жить своим домом. Городское управление – не самая моя сильная сторона, этим обычно занимается Тиора, но я по мере сил стараюсь с ним ознакомиться. Даже если административные дела мне скучны, по крайней мере, я должна быть в курсе. Я не могу позволить себе невежество. Сегодня мы не пользуемся каналами, поскольку дворец находится неподалеку от набережной. «И хорошо», – думаю я, наслаждаясь знакомой прогулкой. Над бирюзово-золотыми стенами аристократического квартала возвышаются арки, ровные и изящные, которые могут выйти только из-под рук Серебряных. Окна особняков, которые я знаю наперечет, открыты навстречу утреннему ветерку, фамильные цвета гордо реют в воздухе. Кроваво-красный флаг рода Ренардов, зеленый, как нефрит, флаг древнего и несравненного рода Сьелле… я перебираю в голове всех. Их сыновья и дочери сражаются в рядах нового союза. «Сколько из них погибло рядом с моим отцом? Скольких я знала?» День, кажется, будет прекрасным – небо почти безоблачно. Со стороны озера Эрис дует ветер, легкими пальцами перебирая мои волосы. Я ожидаю ощутить запах разложения, гибели, краха, доносящийся с востока. Но чувствую только аромат озерной воды, зеленой от летнего солнца. Никаких признаков бредущей к нам армии, крови, пролитой под стенами Корвиума. Наш эскорт, состоящий из сероглазых Озерных солдат и людей Мэйвена, расступается. Большинство знатных приближенных моего мужа по-прежнему в рядах армии и движутся вместе с ней. Но с ним здесь его Стражи. Они держатся рядом, как и двое верховных генералов, каждый со своими адъютантами и собственной охраной. Лорд-генерал Дома Греко – седоволосый, обманчиво худой для сильнорука, но ни с чем нельзя спутать яркую желто-синюю эмблему у него на плече. Тиора позаботилась, чтобы я заучила основные рода Норты, так называемые Дома. Теперь я знаю их не хуже, чем Озерную знать. Другой, лорд-генерал Макантос – синее с серым – молод, у него золотистые волосы и бегающие глаза. Слишком молод для такого звания. Подозреваю, он сменил погибшего родственника. Мэйвен достаточно умен – ступив на чужую землю, он выказывает уважение моей матери и держится в нескольких шагах позади нее. Я, как и положено, иду рядом с ним. Мы даже не беремся за руки. Он сам установил это правило, не я. Он не притрагивался ко мне с того дня, когда потерял Мэру Бэрроу. В последний раз мы прикасались друг к другу, когда обменялись холодным поцелуем под собирающейся грозой. И за это я втайне благодарна. Я знаю, в чем состоит мой долг как Серебряной, как королевы, как моста между нашими державами. Это и его долг – бремя, которое мы оба должны нести. Но если Мэйвен не заговорит о наследниках, то и я не стану. Во-первых, мне всего девятнадцать. Конечно, я уже взрослая, но торопиться некуда. А во-вторых, если Мэйвен проиграет, если его брат вернет себе корону, у меня не будет причин оставаться на чужбине. Без детей я буду вольна вернуться домой. Я не хочу никаких якорей, удерживающих меня в Норте, если только они мне не понадобятся. Подолы наших платьев оставляют мокрый след на тротуаре. Солнце отражается от белого камня. Мой взгляд перебегает туда-сюда – я любуюсь летним днем в своей старой столице. Жаль, что нельзя остановиться. Усесться, как раньше, на низком парапете, отделяющем улицу от залива. Лениво попрактиковать свои способности. Может быть, даже вызвать Тиору на маленькое дружеское состязание. Но сейчас нет ни времени, ни возможности. Я не знаю, сколько мы пробудем здесь, сколько времени я еще проведу с уцелевшими родственниками. Остается ловить моменты. Запоминать их. Запечатлевать в памяти, превращая в рисунок, наподобие волн, которые вытатуированы у меня на спине. – Впервые за сто лет король Норты ступил на вашу землю. Голос Мэйвена негромок и холоден, в нем звучит леденящая угроза. Проведя некоторое время при дворе, я начала распознавать настроение короля. Я изучала Мэйвена, как изучала его страну. Король Норты не отличается добротой; мое выживание необходимо для успеха нашего союза, но мои удобства – второстепенный вопрос. Я стараюсь не сердить его, и до сих пор, кажется, это удавалось. Он не груб со мной. Честно говоря, он вообще не обращает на меня внимания. В огромном Дворце Белого огня с ним не сложно разминуться. – Больше ста лет, если мне не изменяет память, – отвечаю я, скрывая удивление оттого, что он обратился ко мне. – Тиберий Второй был последним королем династии Калоров, который прибыл к нам с государственным визитом. Прежде чем ваши и наши предки начали воевать. Он шипит при звуках этого имени. «Тиберий». Размолвки между родичами мне не чужды. Есть многое, чему я завидую в Тиоре. Но я никогда не испытывала такой глубокой, всепоглощающей зависти, как та, которую Мэйвен питает к своему брату-изгнаннику. Она пронизывает все его существо. Любое упоминание о Тиберии, даже в официальной обстановке, действует на него как удар ножа. Видимо, фамильное имя – еще одна вещь, о которой он мечтает. Еще одна примета настоящего короля, которая ему недоступна. Возможно, именно поэтому он преследует Мэру Бэрроу с таким упорством. Похоже, слухи достаточно правдивы – их подтверждение я видела своими глазами. Она не просто могучая новокровка, из тех Красных выродков, которые обладают способностями вроде наших; ее любит принц-изгнанник. Любит Красную девушку. Познакомившись с ней, я в целом поняла, почему. Даже будучи в плену, она боролась. Сопротивлялась. Мэра была загадкой, которую я бы охотно разгадала. И, похоже, она – ценный трофей, за который соперничают братья Калоры. С короной, конечно, он не сравним, но, тем не менее, из-за Мэры юноши ведут себя как собаки, перетягивающие кость. – Я могу показать вам столицу, если вашему величеству угодно, – говорю я. Хотя общение с Мэйвеном не назовешь приятным времяпрепровождением, это позволит мне подольше погулять по любимому городу. – Наши храмы славятся своим великолепием по всему королевству. Ваше присутствие, несомненно, придется по нраву богам.
Перейти к странице:
Подписывайся на Telegram канал. Будь вкурсе последних новинок!