Поиск
×
Поиск по сайту
Часть 15 из 16 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
— Я люблю тебя. Грейс не могла больше оставаться с ним. Она пыталась. Пыталась, пока тихий плач отзывался эхом в ее голове, ощущая, как уходит далеко от него, и не могла остановить это. Когда ее глаза закрылись, и темнота накрыла ее, она могла поклясться, что слышала, как завыл волк. Матиас. * * * — Матиас, позволь медикам поработать над ней! — Джонас кричал ему в лицо, потому что Матиас боролся с руками, отделяющими его от Грейс. Она была такой слабой. Запах ее крови был в его мозгу, и агония ударила по нему сильнее, чем когда-либо его били в лабораториях. Матиас боролся, как зверь, пытаясь вырваться из лап Пород, удерживающих его. Добраться до Грейс. И держать возле себя. — Ты, паршивый волк, послушай меня, — предплечье Джонаса врезалось в горло Матиаса, удерживая его голову, прижатой к валуну. Из Матиаса вырвалось еще одно чудовищное, мучительное завывание. — Она жива, Матиас, но, если ты не успокоишься, черт возьми, мы не будем в состоянии помочь ей. Ты понял меня? Мы не будем в состоянии помочь ей. Серебряные глаза вспыхнули в свете рассвета, дикое выражение Породы Льва, который помогал удерживать его, наконец, сформировалось. — Джонас! Грейс. — Помоги нам, Матиас, не беси меня, — произнес Джонас, его клыки опасно увеличивались. — Она жива. Если мы хотим спасти ее, то должны быстро двигаться, и ты должен успокоиться. — Предплечье сильнее надавило на его горло, когда Матиас начал бороться против него снова. — Ты можешь, черт возьми, успокоиться, Матиас? — вопил Джонас ему в лицо. — Пока она дышит, — прокричал он в ответ. — Хорошо! Отправляемся, — Джонас освободил его, и только тогда Матиас увидел носилки, к которым была привязана Грейс, и медика, отчаянно пытающегося спасти ее. — Запрыгивай. — Джонас толкнул его к широкой металлической корзине, используемой, чтобы перевозить раненых от земли к колеблющемуся вертолету выше. — Ты и медик. Больница уведомлена, и доктора Армани и Морри уже в пути. Матиас сжал бок корзины, когда стал на колени с одной стороны от Грейс, а медик — с другой. Капельница была закреплена к ее руке, на груди был компресс. Боже, они выстрелили ей в грудь. Он чувствовал, как горе бушевало в нем; теперь, зная, что может потерять ее, он понимал, что никогда не сможет перенести эту боль. Она должна выжить. Без нее он никогда не сможет согреться снова. Породы, ждущие в транспортном вертолете, затащили корзину, и гул винта стал громче. Он слышал, как медик передавал отчет в больницу Нью-Йорка. Ее наиболее важные повреждения, вид ранения и глубину. К ней были подключены кислород и капельница. Хирурги ждали, и врачи Пород были в пути. В течение пары минут вертолет приземлился, и они забрали у него Грейс. Она была погружена на носилки и переправлена через крышу, в то время, как второй вертолет приземлился и привез тех двух врачей, которые были перенаправлены Джонасом из Вирджинии за считанные минуты. Доктор Армани и доктор Морри мчались с места посадки и последовали за каталкой. В течение пары секунд вертолеты стартовали и оставили Матиаса одного. Он стоял на крыше больницы, смотрел вокруг на мигающие огни зданий, которые возвышались, как стражи вокруг них, и ощутил поразительное одиночество, заполнившее его душу. Они забрали у него Грейс. Из-за него она была ранена, могла умереть. В одиночестве. Матиас посмотрел на свои травмированные руки и увидел ее кровь, услышал рваное рычание, которое вырвалось из его горла. Он был потерян. Матиас вновь осмотрелся и понял, что без Грейс его душа просто-напросто потеряна. Глава 16 Андерсен вошел в приемную хирургии. Его жена, сыновья и их семьи шли позади него. Он знал, что это он в момент, когда увидел его, того молодого человека, которого сказал ему найти Джонас Уайетт. Одетый в черную кожу, испачканную кровью. Лицо его покоилось в широких руках, как и длинные темные волосы, свисавшие вокруг них. Он сидел один. Другие семьи, ждущие новостей о своих любимых, были собраны в другой стороне комнаты, бросая осторожные взгляды в его сторону. Матиас Слотер. Конечно, Грейс рассказывала ему о Матиасе. Но не как он выглядел или об ауре опасности, окружающей его. Она говорила ему вещи, о которых будет думать только женщина. Такие вещи, как печаль, осторожность, о том, что он заставлял ее чувствовать. Джо тяжело вздохнул. Этот мужчина заставил его дочь чувствовать себя живой. Грейс сказала: «Как будто за каждым углом приключение, папа.» И она смеялась. Но он слышал любовь в том смехе. Это мужчина его дочери. И это делало его семьей. Несмотря ни на что. Голова Матиаса поднялась, и травмированное лицо осматривало все вокруг, когда он убрал длинные темные волосы с него. Его фигура была внушительной. Встав на ноги, Матиас зашагал к окну, посмотрел, подошел назад к маленькому столу, сел, пытаясь смешаться с тенями комнаты. Джо видел попытки мужчины стать невидимым, и это беспокоило его. Джонас не очень много рассказывал об этом Волке Пород, но Джо научился несколько лет назад читать между строк. И то, что он ощутил, а не услышал, заставило его переживать за молодого человека. Джо сопротивлялся собственному страху, собственному гневу при мысли о дочери, лежащей в хирургии, о пули в ее груди, о жизни, висевшей на волоске. «Папа, я люблю тебя, как цветок любит солнце. А ты знаешь, что они любят его, потому что они открываются и раскрывают свои лепестки, как руки. Ты заметил это, папа? Они обнимают солнце, потому что оно бережно хранит их и согревает,» — ему пришлось сморгнуть, чтобы бороться со слезами при воспоминаниях о ней, когда ей было едва десять, пытаясь решить проблему, с которой столкнулась в школе. Грейс была его диким ребенком. Она боролась и дралась, залезала на деревья и прыгала в воду, которая была глубже ее роста. Как и сейчас. И так же, как он всегда знал, что она сделает, она выбрала мужчину достаточно сильного для участия в приключениях. Грейс любила приключения. Она ограничила их в последнее время, упорно работала и никогда не попадала в беду. Но ей все еще нравилось залезать на деревья и ей нравились глубокие воды. — Вон он. Джо, почему ты просто стоишь здесь? — его жена, Джанет, обошла его, ее все еще красивая фигурка была натянута страхом за дочь и беспокойством за этого Породу, о котором их дочь так хорошо отзывалась.
Матиас Слотер был испачкан грязью и кровью их дочери, и его лицо было измучено, как у дикаря. Его вид разбивал Джо сердце. Пока Джо стоял там, Джанет и три его невестки оставили его наедине с его молчаливыми сыновьями. Старшие братья Грейс сильно походили на Джо. Они наблюдали и оценивали. Джо оглянулся назад, посмотрел в их глаза и понял, что парни видели тоже самое, что и он: мужчину, почти сломанного. Породы жили ужаснейшей жизнью. Если слова Джонаса Уайетта были правдой, то этот мужчина Пород знал ад, который не каждый видел. Если он любит Грейс так, как сказал Уайетт, то страх, который он сейчас чувствовал, был ошеломляющим. Он видел, как Джанет с ее спутанными седыми волосами длиной до плеч и миниатюрной фигурой бесстрашно шла прямо к Породе. Голова мужчины поднялась, и его глаза изобиловали гневом и мучением, когда он взглянул на Джанет. Джо увидел момент, когда Матиас понял, кто перед ним. Выражение его лица изменилось, его покрасневшие глаза наполнились влагой, и он прошептал грубым, рычащим голосом: — Она — мое Солнце, — и Джо понял в тот момент, что Матиас Слотер часть их семьи. * * * Матиас не был готов к семье Грейс. Должно быть они злы, разгневаны за опасность, которой он подверг их дочь. Теперь они точно не примут его. Если она выживет, они потребуют, чтобы он убрался из ее жизни, и, ей-богу, он их не обвинял. Он уставился на свои руки. Он не смог вымыть кровь Грейс с них, это всё, за что он держался, ее кровь, покрывающая его кожу, напоминающая, что ее любовь не была сном. Это было на самом деле. Так реально, как и то, какую борьбу она вела за свою жизнь прямо сейчас. Когда он посмотрел на фигуру, которая подошла к столу, он немедленно был заманен в ловушку глаз Грейс. Добрые, серые, заполненные слезами глаза на морщинистом лице. — Матиас, я — мама Грейс, — ее голос был мягким, с понимающим шепотом, и его сердце сжалось от боли. — Я люблю ее, как солнце, — прошептал он, нуждаясь в том, чтобы они знали это, прежде чем обвинят его, до того, как рассвирепеют. — Она — мое Солнце, — повторил он. И он никогда бы не ожидал того, что произошло потом. Слезы упали из этих мягких серых глаз, когда она обняла его своими руками и положила голову на его плечо. Его руки обхватили ее, когда она начала плакать, глаза поднялись к другим женщинам, окружившим его, и мужчинам, которые тихо наблюдали за ним. Не было никакого осуждения. Они все смотрели на него с состраданием, особенно пожилой мужчина, отец, чьи глаза покраснели от слез, которые он сдерживал внутри. — Простите, — ему до глубины души было жаль, что она приняла ту пулю вместо него. Он отдал бы свою жизнь за то, чтобы поменяться с ней местами. Он предлагал Богу свою жизнь взамен ее. Молился, заключал сделку, бушевал и просил Всевышнего не забирать его Солнце. Отец кивнул, затем подошел, взял свою жену из объятий Матиаса, отодвинул стулья от стола для них обоих и представил ему семью Грейс. Как будто он не был их врагом. Как будто было важно, чтобы он знал, кем они были. — Она не в первый раз в хирургии, — Джо откашлялся, сидя около своей жены и приобнимая ее. — Помнишь, когда ей было шесть лет, Джанет? — Он откашлялся, когда Матиас в беспорядке смотрел на него. — Она упала с дерева и у нее началось внутреннее кровотечение. Я думал, мы потеряем ее тогда. Три его сына кивнули, а женщины улыбнулись сквозь слезы. Матиас уставился на них. — У меня есть деньги, — он сжал руки на столе. — У меня есть кое-какие связи. — Они смотрели на него вопросительно. — Я знаю, что на этот раз я ее не защитил. — Он уставился на кровь на руках. — Я буду стараться. — Он поднял взгляд к отцу Грейс. — Я позабочусь о том, что не допущу вновь такую ошибку. — Стиснув зубы, он готов был умолять, если бы потребовалось. — Не забирайте ее у меня. — Джо моргнул, опустил голову и покачал ею. — Я не позволю этому повторится. Джо снова поднял взгляд. — Матиас… — Я не могу без нее жить, — он подразумевал мольбу, но вышло больше похоже на яростное рычание. — Ей придется метаться между нами. Я не хочу этого. — Матиас, — Джанет обратилась к нему. Она положила свою руку на его руку в крови Грейс и поймала его взгляд. — Мы все любим Грейс. И если она любит тебя, тогда ты — семья. Ты не должен покупать принятие в семью, сынок. Ты не должен заключать для этого сделку. Либо ты с нами, либо нет. Ты любишь ее, и мы принимаем тебя из-за этого. А она любит тебя. И из-за этого ты — семья. — Вы не знаете меня, — он покачал головой, испуганный и растерянный; уверенный, что они должны ненавидеть его. Они, должно быть, скрывают это ради Грейс. — Мы узнаем тебя, — голос Джо был предупреждением. Матиас ухватился за это. Предупреждение. Он знал, как обращаться с этим. Он посмотрел на отца Грейс, чьи губы внезапно изогнулись со скрытым смыслом. — Поверь мне, мы все узнаем друг друга. Грейс удостоверится в этом. С этим он мог справиться. Матиас резко кивнул, прежде чем вытянуть руку назад от прикосновения матери Грейс. Он выдохнул, посмотрел вокруг комнаты и затем замер, когда увидел, как доктор Армани, доктор и ученый Пород Волков, вошла в комнату с ее кошачьей коллегой Элианой Морри. Он резко поднялся. Их выражения лиц были бледными, халаты смялись, и усталость была в их движениях. — Никки, — он собрался шагнуть к ней, затем замер. Они спокойно смотрели на него, их взгляды прошлись по семье, которая, наконец, тоже поднялась на ноги. Он молился все прошедшие часы. Заключал сделку с Богом. Просил просто об еще одном шансе и предлагал свою жизнь вместо нее. Умолял существо, которое не создало его, но Матиас молился и благословлял его. — Она была на волоске, — сказала Никки наконец, улыбка появилась на ее темном, экзотическом лице. — Но она жива, Матиас. Два месяца спустя — Я сказала тебе надеть джинсы, — Грейс смеялась над ним, ее серые глаза сияли счастьем, и слезы радости скатились по ее щекам. — Разве я не просила тебя надеть джинсы? — Замолчи, Грейс, — проворчал он, пытаясь снять влажную кожу с ног, пока он стоял посреди спальни, мучаясь от пота и боли. — Твои братья совершенно безумцы, — брюзжал он яростно. — Я упоминал, что они, черт возьми, сумасшедшие? — Его голос повысился от обвинений. Она засмеялась. Грейс стояла посреди комнаты, ее руки держались за живот, и она наклонилась, изо всех сил пытаясь дышать, когда смеялась над ним. Она еле-еле излечилась от ран, которые получила ночью, когда на них напали койоты. Прогресс был медленным, пока доктор Армани не сделал ей переливание крови Матиаса. После этого ее восстановление пошло быстрее. Хотя кровь, которую они дали ей в хирургии, спасла ей жизнь, ее тело пыталось отклонить ее. Уникальные качества гормонов в ее теле боролись с ней и боролись с ее восстановлением, пока кровь Матиаса не была добавлена к ней.
Перейти к странице:
Подписывайся на Telegram канал. Будь вкурсе последних новинок!