Поиск
×
Поиск по сайту
Часть 10 из 17 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
– Дед, а это для чего? – указав взглядом на карман брюк, распертый спрятанной там емкостью, чуть слышно спросил Кипреев. Вместо ответа Гаврилин молча указал пальцем в сторону окна, давая понять, что все разговоры такого рода – только вне этих стен. Ближе к девяти на пятачок автобусной остановки, чуть слышно урча мотором, прикатил роскошный новенький белый мини-автобус на десять мест. В салоне, блистательно улыбаясь, сидел Ндангу Аччаду. – Дорогие друзья! – поднялся он с сиденья и приветственно раскинул руки. – Добро пожаловать! Мне поручили приятную обязанность побыть вашим гидом. Прошу, располагайтесь! Вас ждет необычайно интересная экскурсия. Сейчас мы с вами поедем смотреть главную достопримечательность нашей столицы – древний храм Хаппт-Лон, что означает «Милость Богов». Никто не знает, кто и когда его построил. Есть предположение, что это здание – последняя память о Лемурии, миллионы лет назад ушедшей в небытие. Впрочем, все увидите сами. Изображая наивное дружелюбие и безмятежную веселость, «слесари» загрузились в салон автобуса, и он помчал их за пределы гостиничного городка. Парни беззаботно над чем-то смеялись, дурачились, восхищались красивыми видами… И никому бы в голову не пришло, что эти люди внутренне настроены на схватку с противником, численность и огневые возможности которого они пока не знают вообще. Из оружия запаслись лишь хорошо наточенными кухонными ножами, позаимствованными в столовой и спрятанными под одеждой. Храм Хаппт-Лон высился на восточной окраине Рабуби в окружении старых высоченных пальм, увитых лианами, по которым скакали стаи вездесущих обезьян. Огромное здание, сложенное из гладко отесанных гранитных блоков, впрочем, за долгие тысячелетия уже подвергшихся естественному выветриванию, выглядело как пятиугольник, по углам которого высились уже отчасти разрушившиеся башенки, а над самим зданием виднелся каменный купол. Впрочем, тоже уже частично разрушившийся. Вход в здание представлял собой обрамленный красивой резьбой по камню прямоугольный проем четырехметровой высоты, к которому вели огромные каменные ступени. Их высота тоже была немаленькой – сантиметров по семьдесят, не менее. Перед входом простиралось просторное гранитное возвышение с двумя рядами ведущих к нему остатков каменных колонн. По верхнему ярусу периметра здания зияли овальные окна, как и вход, обрамленные резным белым мрамором. На фоне темно-красного гранита это смотрелось потрясающе. Следом за Ндангу Аччаду спецназовцы прошли внутрь здания. Его пол был усыпан каменными глыбами самой разной величины. Каменный потолок, под которым порхали какие-то проворные ярко окрашенные птахи, поддерживали пять мраморных колонн, украшенных резьбой, которые, судя по всему, были вытесаны из цельного камня. Стены украшали рельефные изображения фантастических животных и существ, отдаленно напоминающих людей. Сопровождающий «слесарей» с видом знатока повествовал о древней истории Банзании. Те его слушали очень внимательно, но при этом не забывали очень чутко отслеживать обстановку. Правда, по мнению Гаврилина, напасть на них могли не ранее чем после третьей остановки. Здесь обязательно сработает общеизвестное «правило третьего свидания», хотя «свидание» спецназовцам предстояло крайне малоприятное. Он знал, что бандиты тоже не дураки и нахрапом нападать не станут. Они тоже могут предполагать, что эти русские – не шаляй-валяй тюхи-матюхи, а люди, несмотря на свою видимую беззубость, в какой-то момент способные оказать сопротивление, поэтому их настороженность следовало усыпить, дав возможность помотаться по городу, расслабиться, и лишь тогда произвести молниеносный захват, чтобы никто из случайных свидетелей ничего не понял и даже не заметил. Вот они были, и вдруг их не стало… С четверть часа проходив по древнему строению, снимая его целиком или частями на цифровые камеры, перемежая это с новомодным селфи, «экскурсанты» вновь загрузились в автобус, и он побежал дальше. Как объявил Ндангу, следующим пунктом их поездки был музей этнографии, всевозможные экспонаты которого представляли культуру племен умитту и таку. Автобус катил по улицам, украшенным праздничной политической графикой – растяжками из синей (цвета национального флага) ткани, на которых латиницей было что-то написано. Нарядные компании, аккомпанируя себе на тамтамах и других инструментах, одни из которых напоминали свирели, другие – среднеазиатские комузы, пели и танцевали прямо на тротуарах и даже на проезжей части. Гужевые извозчики с облучка управляли украшенными цветами и лентами осликами и мулами, запряженными в небольшие, также разнаряженные коляски-двуколки. В открытых кофейнях, переполненных посетителями, жизнь била ключом. Даже в «краснофонарном» переулке выстроившиеся вдоль края тротуара девицы были украшены национальной патриотической символикой, а иные размахивали государственными флагами. Музей этнографии располагался в старинном здании французской архитектуры – наследии колониального прошлого. Спецназовцы прошли по его залам, переполненным фольклорными костюмами, изделиями гончаров, кузнецов, резчиков по камню, кости и дереву, ткачей, художников, скульпторов… В отдельном зале они ознакомились с археологическими находками, сделанными на территории Банзании. Их особое внимание привлек полуметрового диаметра загадочный бронзовый шар с опоясывающей его надписью на неизвестном языке. Как пояснил хранитель музея, уже не первый год лучшие лингвисты мира пытаются расшифровать смысл и содержание надписи, составленной то ли из букв, то ли из иероглифов, но ни одному не удалось даже близко подступиться к разгадке. Следующим пунктом экскурсии должен был стать подземный дворец древней царицы Амаим, которая, согласно преданиям, правила на огромной территории центральной Африки еще семьсот (если не тысячу!) лет назад. Долгие годы, пояснил Ндангу Аччаду, сам факт ее существования считался мифом. Но лет пять назад совместно с французскими археологами банзанийцам удалось обнаружить реальное подтверждение существования Воительницы Амаим, как еще называли царицу. – Это нечто невероятное! – заливался соловьем «гид», размахивая руками. – Просто дух захватывает от этого необычайного великолепия! Ну а потом мы посмотрим военный парад – и в ресторан, где вас уже ждут не дождутся юные красавицы! Изобразив бурный восторг, спецназовцы издали дружное «О-о-о!!!» и громко зааплодировали, чему Ндангу заулыбался еще блистательнее. Наблюдая за ним, Борис не мог не отметить отразившегося на его лице довольства и удовлетворения. На нем прямо-таки было написано: «Все идет по плану! Очень, очень хорошо!..» И тут Гаврилину пришла в голову мысль: а что, если заставить его немного понервничать? А почему бы нет? Пусть немного поднапряжется и тем самым выдаст «место-икс», где и должна произойти ожидаемая ими обоими встреча с командой боевиков. – Господин Аччаду, а мы не могли бы заехать по пути к подземному дворцу в еще одно, как мне сказали, памятное место? Где-то здесь неподалеку есть католический собор восемнадцатого века. Очень бы хотелось его увидеть! Разумеется, ни о каком католическом соборе восемнадцатого века Борис и слыхом не слыхивал, тут же, на месте, экспромтом придумав его существование. Однако его предложение произвело на «гида» действие весьма не слабое. Ндангу тут же несколько потускнел и лишь заметным усилием удерживал на лице искусственную улыбку. Растерянно пожестикулировав, он утвердительно закивал, объявив, что собор они увидят обязательно, но уже после подземного дворца, дабы не нарушать график поездки. По его словам, дворцовые смотрители их уже ждут, поэтому они никак не могут изменить заранее оговоренный маршрут. Это объяснение выглядело настолько неубедительным, что Гаврилин понял со всей определенностью: именно на ближайшем отрезке экскурсионного маршрута их будет встречать бандитская группа захвата. Изобразив беззаботный вид, он ухарски махнул рукой: – Эх, парни, гуляем!.. Его замечание вызвало очередной всплеск восторгов, хотя на условном языке «гуляем» означало «готовность номер один!». Автобус катил по праздничным людным улицам Рабуби, а Борис, все так же строя из себя лопуховатого наивняка, краем глаза зорко следил за «гидом». В какой-то момент автобус внезапно свернул в боковую улочку, где едва ли могли бы разминуться даже два извозчика, не говоря уже об автобусах. Словно ничего не подозревая, парни продолжали изощряться в остротах и взаимных приколах. Когда он в очередной раз свернул в один из «аппендиксов», Аччаду скользящим движением надавил на что-то продолговатое в кармане брюк. Если бы Гаврилин не был в курсе его истинной роли в этой поездке, то вообще не обратил бы на это никакого внимания. Но теперь было понятно, что в кармане «гида» спрятано устройство наподобие выдаваемой охранникам «тревожной кнопки». Он подал сигнал «группе захвата», и счет времени пошел на секунды. Внезапно впереди обнаружился неведомо как оказавшийся здесь мобильный пост местной дорожной полиции. У спецназовцев это вызвало взрыв гомерического хохота. Тут же посыпались подначки и приколы на тему, сколько и чем именно берут свою мзду здешние блюстители дорожного порядка. Но их «гид» отчего-то вдруг поскучнел, и на остроты реагировал вымученно-натянутой улыбкой. Полицейский офицер, проверив документы водителя, вернул ему бумаги и, поправив фуражку, не спеша направился к своей «Тойоте» с «люстрой» на крыше. Глядя ему вслед, Борис испытал некоторое недоумение – это что за фишки-кочерыжки?! А где же нападающие? В этот момент, словно давая ответ на его мысленный вопрос, резко распахнулась дверь какой-то лавчонки, подле которой остановился автобус, и из нее выскочили несколько человек в камуфляже, масках, с автоматами в руках. Шофер, словно заранее зная об их появлении, угодливо открыл дверь, и шайка агрессивно настроенных типов, что-то хрипло вопя, ворвалась в салон. При их появлении, испуганно втянув голову в плечи, пассажиры за исключением «гида» подняли вверх трясущиеся руки. Все пятеро моляще повторяли, кто – по-английски, кто – по-французски, кто – по-арабски: – Пожалуйста, не убивайте нас! Не убивайте! Не надо!!! Изображая смертельный испуг, Гаврилин краем глаза заметил, что полицейский, запрыгнув в свое авто, сразу же шустренько куда-то смылся. Видимо, этим он пытался обеспечить себе алиби (а ну как пленникам каким-то чудом удастся освободиться?!). А налетчики, которых, как и ожидал Борис, оказалось шестеро, проворно выстроились вдоль салона, от сидящих впереди Хана и Штыка до сидящего последним Слона. Они что-то орали на непонятном языке, тыча в лицо пленникам автоматными стволами при снятых предохранителях. Когда самые напряженные первые секунды истекли и налетчики несколько расслабились (прошло-то все как по нотам!), Гаврилин негромко произнес по-русски: – Пляшем! Кипр, сидевший от него по другую сторону прохода, внезапно выпучил глаза, захрипел и, как-то непонятно подергиваясь, запрокинулся назад. Выгибаясь и корчась, он начал валиться на кресло. Бандиты, не ожидавшие подобного зрелища, ошарашенно воззрились на него. И тут… То, что произошло дальше, для них больше походило на кадр из сюрреалистического фильма ужасов Альфреда Хичкока. Еще мгновение назад по-заячьи трусливо дрожащие пленники внезапно обратились в разъяренных львов, наносящих молниеносные разящие удары. Схватка длилась считаные секунды. Никто из бандитов, кто хоть немного смог опамятоваться после полученных ударов, не успел даже осознать, что ситуация изменилась и вовсе не в их пользу. Теперь уже они были пленниками, и их оружие – ножи, пистолеты, автоматы – находилось в руках тех, кто по идее должен был сейчас пребывать в незавидной роли заложников. Их руки и ноги немедленно были связаны кусками найденного в кармане одного из налетчиков крепкого витого шнура. Но еще больший ужас испытал Ндангу Аччаду, наблюдавший за происходящим. Остекленевшими глазами он взирал на жестокую блиц-схватку, воспринимая реальность как дурной, кошмарный сон. Ведь этого, свидетелем чего он стал, в принципе, не могло быть вообще! Ведь эти русские, трусоватые недотепы, на подобное никак не были способны. Уж не колдовство ли это?!! И только тут до него вдруг дошло, сколь глупо обманулись он сам и все прочие, кто усердно помогал «Воинам истины». О боги! Как он мог быть настолько слепым, чтобы не распознать хитрого притворства этих свирепых коммандос, этих безжалостных волков, которые для вида вырядились в овечьи шкуры?! О небо!!! Он в немалой степени стал причиной провала операции по захвату очередной группы заложников, и теперь ему за это грозит немыслимо жестокое наказание. Это хорошо, если его всего лишь пристрелят. А если вдруг отдадут на обед Священному Аллигатору?! Как видно, и шофер, сообразив, что дела их плохи, приоткрыл свою дверцу, рассчитывая под шумок дать деру. Однако его остановил зычный возглас из салона на русском:
– Куда?!! На место, макака долбаная! Не поняв сказанного, общий смысл окрика водила уловил мгновенно и поспешил захлопнуть дверцу, выбросив из головы все мысли о побеге, чтобы не нарваться на еще более крупные неприятности. Оглядев поле боя, каковым на недолгое время стал салон автобуса, Гаврилин резюмировал: – Неплохо сработали! Что у нас в активе? Шесть «калашей» с глушителем, двенадцать заряженных «рожков», четыре пистолета разных систем, шесть ножей и… Сколько у нас «языков»? – Похоже, пять… – огорченно откликнулся Дельшат. – Мой клиент – «двухсотый». Блин! Кто бы мог подумать, что он такой хлипкий?! Они говорили по-русски, совершенно не обращая внимания на «гида», сжавшегося в комок. – Да и черт с ним! Одной тварью меньше… Для разговора по душам хватит нам и этих. К тому же есть наш друг Ндангу. Он же не откажется нам помочь? – пристально взглянул на менеджера Борис. Судорожно дернувшись, насмерть перепуганный Аччаду беззвучно захлопал ртом и усердно затряс головой. Он был настолько деморализован, что напрочь утратил дар речи. Но, кое-как взяв себя в руки, все ж пролепетал, с трудом выдавливая слова: – Да, да, конечно! Я все сделаю, как скажете! Все!.. – Ну вот и отлично, – невозмутимо подытожил Гаврилин. – Тогда вопрос такой. Кто и как должен известить своих главарей о том, что операция прошла успешно? Скривившись и немного помолчав, Ндангу признался: – Я… Я должен позвонить по телефону и сказать условную фразу на языке таку. – Звони и говори… Только вот что! Говорить надо будет бодро, весело, радостно, а не стонать и блеять. Ясно? – Д-да… – клацая зубами, часто закивал тот. – Слушай, а может, тебя пощекотать? – задумчиво предложил Райнуллин, гладя по ладони острым как бритва лезвием трофейного ножа. – Ну, чтобы захихикал… – Не надо! Не надо!.. – Аччаду затрясся еще сильнее, торопливо доставая сотовый телефон. Он набрал номер, что-то фальшиво-восторженно сказал в трубку, выслушал ответ и, отключив связь, с нотками обреченности в голосе произнес: – Дана команда ехать на базу. Но я не знаю, где она находится. Моя задача была ехать с вами лишь до этого места. Отсюда я должен был уйти, чтобы в отношении меня не возникло подозрений. – А шофер знает? – спросил Борис. – Нет, это знают только «Воины истины»… – Ндангу указал на бандитов, которые, сидя на полу со связанными руками и ногами, угрюмо взирали на происходящее. – Он тоже должен был ехать только до конца города. Дальше машину повел бы кто-то из них. Вы нас отпустите?.. – спросил он со жгучей надеждой в голосе. – Нет! – жестко отрезал Гаврилин. – Тебя не пристрелили, хотя ты привез нас сюда, чтобы мы стали пленниками этих бандитов, вот и радуйся этому. И не надо говорить о том, что, если мы тебя отпустим, ты никого не предупредишь о случившемся. Доверия тебе уже нет. Так, граждане-бандиты, французский кто понимает? Парле ву франсе? Нет? Ду ю спик инглиш? Шпрехен зи дойч? Хан, спроси по-арабски, может, арабский знают? Кивнув, Райнуллин произнес несколько слов по-арабски. Моджахеды тут же воззрились в его сторону. Но ничего не ответили. Теряя терпение, Мурашук толкнул ближнего к себе подошвой ботинка в плечо. Когда тот боязливо взглянул в его сторону, Женька чуть засучил рукава и подвигал пальцами, напоминая о том, что может опять слегка помять его кости и суставы. Тот, испуганно отшатнувшись, быстро заговорил. – Он говорит, что не понимает, чего мы от них хотим, – перевел Дельшат. – О, есть контакт! – смеясь, отметил Гаврилин. – Замечательно! Объясни ему, что они наши пленники. Что они, будучи бандитами, на снисхождение никакого права не имеют. Один из них с жизнью уже распростился. Но мы не настроены на то, чтобы убивать всех подряд. Мы сохраним им жизнь и отпустим на свободу, если они укажут нам место своей базы и помогут освободить захваченных ими людей. Кстати, эти люди живы? После того как Райнуллин перевел сказанное Борисом, тот же бандит, что соседствовал с Мурашуком, опасливо покосившись на Женьку, что-то хмуро пробурчал. – Они живы, но освободить их едва ли возможно, – снова перевел Дельшат. – Та-а-к! Такой долгоиграющий диалог меня не устраивает! Время идет, а мы, едрена кочерыжка, играем с этой отморозью в дипломатию… – сердито объявил Борис. – Сейчас они или заговорят как положено, или им будет полный кирдык. Он достал из кармана фляжку и, многообещающе улыбаясь, демонстративно потряс ею подле уха. Пленники, наблюдая за ним, насторожились. – А сейчас будет состязание на скорость и сообразительность, – с ироничной торжественностью объявил Гаврилин. – Самый быстрый и умный останется в живых, а вот медлительные дураки очень скоро отправятся в мир иной. Ну так как, будем говорить или возноситься в рай к гуриям? Моджахеды, выслушав условия на арабском, испуганно воззрились друг на друга. Как видно, каждый из них ждал, что именно его визави расколется первым и расскажет то, что интересует этого чужака, явно не склонного к сантиментам. Разочарованно пожав плечами, Борис лаконично распорядился: – Хан, Штык, ближнего к себе держите! Дельшат и Валерий, тут же зажав бандита с двух сторон, принудили его задрать голову вверх и широко открыть рот. Гаврилин, отвинтив пробку фляжки, влил ему прямо в горло некоторое количество жидкости. Тот, вскрикнув и поперхнувшись, задергался и забился, пытаясь выплюнуть нечто нестерпимо горькое и жгучее. Но сделать этого ему не позволили – пришлось глотать. Тут же настал черед его соседа. И пока второй «пациент» Бориса тщетно пытался вырваться и избежать приема чрезвычайно невкусного «лекарства», первый, выпучив глаза и высунув язык, надсадно кашлял и что-то невнятно хрипел. Когда все пятеро отведали загадочного зелья, Гаврилин, сочувственно улыбаясь и завинчивая пробку, пояснил: – То, что вы сейчас имели счастье выпить, вашу жизнь укоротило до сорока минут. Сейчас около одиннадцати. До двенадцати часов дня вы не доживете. Ни один! Этот яд действует медленно, но верно. Причем последние минуты вашей жизни будут самыми ужасными. Вы уже почувствовали, что у вас во рту все онемело, а в животе как будто разожгли костер? Вот, вот! Очень скоро в животе будет гореть так, что вы будете умолять дать вам нож, чтобы вы могли его распороть. Вы будете готовы голыми руками разодрать самих себя. Но самое страшное даже не это. Видите, что здесь нарисовано? – Он показал рисунок свиной головы. – Скоро начнутся отеки, лицо и голова распухнут, став похожими на свиные, а в рай вас с такой головой не пустят. Свидание с гуриями вам уже не светит. Ошеломленные услышанным, моджахеды нервно задергались, что-то с упреком выговаривая Аччаду, который сидел с несчастным видом, поджав к животу коленки и прикрывая лицо скрещенными руками. Демонстративно посмотрев на часы, Гаврилин с убийственным спокойствием объявил: – Яд действует уже пять минут. Жить вам осталось чуть больше получаса. О, я гляжу, у тебя начало прихватывать сердце? – участливо покачал он головой, глядя на самого первого из «пациентов». – Колет в груди? Так и должно быть. Скоро скрутит так сильно, что и завоешь, и заплачешь… Как видно, эти слова в переводе Райнуллина бандита добили окончательно. Задергавшись, он что-то по-арабски спросил у Дельшата.
Перейти к странице:
Подписывайся на Telegram канал. Будь вкурсе последних новинок!