Поиск
×
Поиск по сайту
Часть 12 из 55 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
– Повезло же, – чернокожий внимательно на нее посмотрел. – Детка, а ты вот на той лодке приплыла с яхты? – Да. А что? Опасаться его не было смысла – Марина видела толстяка каждый день, мило с ним здоровалась. – И ты обратно собираешься плыть? Такая вот? – Ну, да, – до нее вдруг начало доходить. После волшебной новости, так ее обрадовавшей, сила, державшая Марину на ногах все это время, вдруг иссякла. Ноги подгибались, руки тряслись, ее ощутимо качало. Доплыть до яхты? Хотелось только сесть прямо на пристань, а лучше – лечь. И умереть. Больше ничего. – Давай-ка так, детка. Я сейчас заведу катерок, прицеплю твою лодочку и отвезу тебя туда с ветерком. Ты же с “Авроры?”. Сил не было даже обрадоваться. Этот черный крепыш был сегодня ее героем. – Да. Сколько я вам буду должна? – Пятьдесят баксов, детка, и мы в расчете. Дорого. Ну ладно, оно того стоило, все равно этот мужик прекрасен, а торговаться нет никаких сил. – По рукам. Больше она ничего не помнила. Чернокожий не просто довез ее к яхте, он выгрузил Марину, поднял ее лодку на борт, тщательно все закрепил на случай непогоды, зачехлил, проверил готовность яхты к шторму и даже оставил ей свой номер телефона, чтоб никакие любовники больше так не плавали, если надо будет – всех быстро вывезет. Все это она видела, словно в тумане. И когда тот уплыл, прогудев на прощание сигналом катера, она смогла лишь упасть на пушистый ковер в спальне. Свернуться калачиком и зажмуриться. Марину трясло крупной дрожью. Ноги сводило судорогой, голова невыносимо болела. И отчетливо хотелось сдохнуть. Чтобы отныне не болело ничего: ни душа, ни тело. 10. Боль Яхта “Крейсер Аврора” весьма символично стояла на якоре чуть меньше, чем в километре от острова Манхэттен, ровно посередине невидимого пути от выхода из Бруклинского тоннеля до острова Статуи Свободы. Арат был совершенно свободен. И когда шагнул с палубы яхты, и теперь – когда доплывший на одних руках и чисто азиатском упрямстве выползал на причал Баттери-Парк Ферри терминала. Джинсы он стянул с себя еще в самом начале своего героического заплыва. Зол? Да он был в ярости. И эта ярость волокла его в устье Гудзона, через воды Аппер Бей залива, как мощный мотор. В его жизни теперь будет этот заплыв через холодные воды Атлантики. Не стыдно, герой-любовник? Он снова утер нос этому Голиафу. Отчего же так больно? Бумажник, изгрызенный от судорог в ногах и злости, мокрый и раскисший, к счастью, надежно хранил все кредитки. Найти человека из персонала причала и уговорить его на помощь за отдельную плату было делом нескольких минут. Вести переговоры Арат умел, ловко улавливая настроение собеседника и давя на все нужные точки соприкосновения, искусно, словно жонглер. Спустя уже четверть часа он, одетый и высохший, пил горячий кофейный коктейль с виски в кафе на шоссе Франклина Рузвельта. Пил и размышлял. Мыслей было много. Странно, но на Марину Арат совершенно не злился. Он ей не муж и не отец. Скорее просто фактор разнообразия. Ему было легче думать именно так. И тогда все было очень просто: история подошла к своему логическому завершению, стоило просто закрыть эту дверь и идти дальше, храня воспоминания о прекрасном приключении. Если бы не одно очень важное "но". Марина вышла на палубу тогда перед его безумным прыжком. И смотрела на него. В ее взгляде он успел прочесть.… Пожалуй, что свой приговор. Она не хотела его отпускать. И не прыгни он сразу – остановила бы. Отчасти потому он и прыгнул. Никак нельзя было на эту малышку вешать ответственность за все произошедшее. Никак. Малыш. Да, именно так он ее звал мысленно. Так она была записана в его контактах. Никто не догадается, что эта роскошная, как сама любовь, девушка – в душе просто Малыш. Ну и как ее оставить один на один со всем этим миром? На нее не получалось злиться. А вот на себя… Он никак не мог ответить на единственный вопрос: “Что ты хочешь, Арат? От нее что ты хочешь?” Ответит – и будет ясно, куда идти дальше и что с этим всем теперь делать. Но Арат малодушно молчал,сам себя пока не понимая. Марину он хотел. Всегда, везде, безумно. Но секс – это просто пролог к истории. Или эпилог. Осталось лишь выбрать. Встал. Устало потянулся – все мышцы мучительно болели и кожу саднило. Сегодня у него законный выходной, нужно забрать запасные ключи от квартиры у Кира (его комплект лежал теперь на дне залива), купить телефон, благо, большинство номеров он просто помнил, не доверяя хранению в гугл книге, заказать еду и переделать еще кучу мелких дел. Заодно и отвлечься немного. Завтра грядет трудный день. Завтра он ей и позвонит. Пусть Марина пока отдохнет и сама приведет свои чувства в порядок, заодно и остынет. *** Завтра не стало ждать. Упрямо наступало сегодня. Нахлынувший вал звонков заставил Арата нырнуть в этот поток, напомнив мужчине о его роли и статусе. Это для Марины он мог позволить себе быть просто Аратом – простым монгольским парнем в джинсах и свитере, бегающим по городу пешком с рюкзачком за плечами. Этот Арат был его зоной свободы. Почти на коне и в степи, когда соперник тебе – только ветер. В обычной его жизни было все иначе – статус, имидж, государственные интересы. Генассамблея ООН, подготовка рабочего визита Президента, встречи с официальными лицами. Предложения и инициативы, достигнутое взаимопонимание и подписание документов. Безумный ритм вращающейся карусели. Белые рубашки, галстуки, фальшивые улыбки и ледяные рукопожатия. Еще совсем недавно в его жизни было только это, да ночные побеги в джунгли мегаполиса, в круг ближайших друзей, привычный ему и комфортный. Теперь же ему нужна была лишь она. Высокая и красивая, такая необычная. Трепетная как газель и такая же чувственная. Это влекло, завораживало. Но было в ней нечто еще. Странное, никогда прежде у него не возникавшее ощущение. Был бы Арат романтиком – назвал бы это “родством душ”. Но он был прагматиком и предпочитал трезвый анализ, в истории с Мариной не работавший. К концу второго дня, после доклада о подготовке к проведению в Монголии международной конференция по участию женщин-миротворцев в операциях ООН, Арат был готов сбежать. Хотя бы навстречу чашке кофе. Центрифуга рабочих проблем раскручивалась все быстрее. Вчера ночью его хватило только на стакан воды. Утром успел лишь побриться, переодеться, ответить на самые срочные запросы и поздороваться с водителем. Спал в машине, благодаря город за пробки. Взглянул на часы. Восемнадцать сообщений и одиннадцать звонков. С неизвестного номера. Интересно… Восемнадцать одинаковых сообщений: “Ей очень плохо. Я в Париже и прилететь быстро не могу. Погибнет. Алекс.” Погибнет? Вмиг заледеневшими пальцами набрал этот номер.
– Нашелся? – ответили очень строго, даже зло. На него еще и злятся. Хотя… Это же не Алекс с кормы прыгал в осенний залив. – Что с ней? – Она должна была улететь утром с нами. Не приехала и не звонила. Я дозвонился, говорит что заболела. Но голос такой, как будто уже пару раз умерла. Черт! Если бы она не болталась посреди моря в этой своем ублюдочном ботинке, я бы отправил к ней доктора! Если ты мужчина – сам знаешь, что делать. И отключился. Прекрасно. Услышать от пансексуала воззвание к мужскому достоинству – это, право же, было достойным завершением сегодняшнего дня. Набрал номер Марины. Молчание. В душе Арата назревала буря. Он оставил ее один на один со всеми бедами и проблемами, прячась от себя самого, от неприкрытой слабости своей. А теперь она “погибнет”? И как он собирается жить после этого? Что там могло произойти? Все же скандал? Когда Арат уходил, Марина была вполне здорова. Что она натворила? Что он натворил? Для решения рабочих проблем хватило получаса. Его здорово выручило то, что за все время работы Арат никогда не позволял себе небрежности в исполнении служебных обязанностей. Был безупречно аккуратен и профессионален во всем. И его просьба о предоставлении выходных за свой счет не могла не иметь под собой очень веских причин. Ему не отказывали. Теперь оставалось лишь немногое – заказать продукты, договориться с лодочником, поговорить предварительно с врачом дипмиссии, если потребуется его визит. Переодеться он не успевал, лишь купил пару носков, футболку и спортивный костюм. Несессер с бритвами, щетками и расческами забрал из дипмиссии, у него там был свой “угол” на случай ночных форс-мажоров. Все. Можно ехать. Как он ни старался отключить захлестывавшую разум тревогу, переводя мысли в рамки действий – выходило не очень. К моменту посадки в такси у Арата ощутимо дрожали руки. Только бы успеть. Только бы не погибла. 11. Срыв Сначала у Марины просто кружилась голова. Она улеглась в постель, включила сопливую мелодраму и планировала вдоволь нареветься. В принципе, план удался, только с каждым часом ей отчего-то становилось все хуже. Начался озноб. Ей пришлось достать из шкафа мохнатый толстый плед, но согреться все равно не получалось. Отправила смс Алексу, что, кажется, заболела, в надежде, что индеец примчится к ней на помощь, но ответа так и не получила. Все правильно, это Америка. Здесь каждый сам по себе. Потом начался кашель – удушающий, сотрясающий все тело. Телефонному звонку от Георга она обрадовалась как никогда. – Марина, ты на яхте? – строго спросил у нее “покровитель”. – Будь так добра, посмотри на столе, я, кажется, оставил у тебя очень важную визитку. Пришлось сползать с постели и идти проверять. Разумеется, ничего там не было. Марина закашлялась, едва не уронив телефон. – Нет здесь визитки, – прохрипела она в трубку в перерыве между приступами. – Ты заболела? Вызывай врача, не тяни. И ложись в постель. Спокойной ночи. Марина снова зашлась не то в приступе смеха, не то в кашле, роняя телефон куда-то под стол. Присела, пытаясь достать, но перед глазами все плыло. Ее охватила дикая слабость, от которой бросило в пот. Горло болело так, что глотать невозможно, не то что говорить. Чаю бы горячего, с лимоном… но лимона у нее, разумеется, не было. Даже кипятку бы просто, но подняться с пола было выше ее сил. Врача вызвать. Он издевается? Куда? Мой адрес: возьмите лодку и плывите строго по курсу зюйд-зюйд ост километр, никуда не сворачивая? А потом яхту начало шатать. Стены кружились, ведя бесконечный хоровод вокруг ее сознания. Ковер уползал из-под ее горящего бока, проваливаясь все ниже. Один раз смогла встать на четвереньки, доползла до клозета, упала там, между унитазом и стойкой для полотенец. Свернулась на холодном полу клубком, балансируя между явью и сном. Захлебывалась слезами, текущими совершенно самостоятельно, и громко стонала – так было легче. Слушая себя, понимала, что еще живая. Снова ползла – на этот раз в направлении постели. Помочь было некому. Судя по нешуточной качке, на море был самый настоящий шторм. Яхту кидало как поплавок. И Марину в ней швыряло от стены к стене. Теряла сознание. Вновь воскресала, краем разума понимая, что сил у нее все меньше. Уже не выходило даже перевернуться на спину. Было страшно. А вдруг она тут умрет – прямо сегодня, в одиночестве, абсолютно беспомощная? А этот жар то сжигал ее, плавя разум, опаляя дыхание, словно напалмом, то обдавал абсолютным холодом. Она замерзала, не могла дышать, не могла открывать даже глаз. Смерть уже не казалась кошмаром. Только избавлением. Умереть, как уснуть после долгой работы. Зато отдохнет. Уж скорей бы! Она не слышала шагов. Слух умер еще раньше. Не видела опустившегося рядом с ней на колени мужчину. Но прикосновение – она его узнала. Снова отключаясь, уходя за грань, успела лишь подумать: “Пришел!” – вместе с извечным женским: “А я выгляжу ужасно!”. Отключилась. Теперь и умереть было совсем не страшно. Ведь ее Соболь, ее монгол вернулся. Арат сквозь зубы очень тихо, но очень грязно выругался по-монгольски, подхватил Марину на руки, отнес на кровать. Так легко, будто бы в ней не было ста восьмидесяти пяти сантиметров, дополненных полноценными женственными формами. Раскаленная, мокрая, смертельно-бледная, она дышала хрипло и поверхностно, словно не могла вдохнуть. Быстро снял с нее мокрые грязные вещи, осторожно переворачивая с боку на бок. Вообще-то Арат был невероятно брезглив. Мама с детства посмеивалась над ним: вид бараньих кишок мог вызвать у мальчика приступ рвоты. Но болезнь этой девушки, неприятная на вид, как все болезни, вызывала у него лишь трепетное желание заботиться. Он принес влажные полотенца, тщательно обтер горячее тело, оборачивая чистыми простынями, как новорожденного ребенка, плотно укутал в одеяло, вытер волосы. Она стала дышать чуть спокойнее.
Перейти к странице:
Подписывайся на Telegram канал. Будь вкурсе последних новинок!