Поиск
×
Поиск по сайту
Часть 26 из 31 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
– Просто скажи, зачем ты приехала сюда? – добавил он, приблизившись. У Юли перехватило дыхание. Она хотела долить воды, но Игорь преградил ей путь к столу. – Я фотограф. Должна была выполнить заказ и сделать фотографии. Не понимаю, к чему ты клонишь, – наконец проговорила она раздраженным шепотом. Игорь наблюдал за ней, как удав за кроликом. Или белкой, которую Юля ему напоминала. Его привлекала ее искренняя неприязнь к Глебу. Из сотен женщин, боготворивших его отца, нашлась одна – ненавидящая его всем сердцем, неподвластная его обезоруживающей притягательности. Это делало ее непохожей на других. Интересной. Скука – вот, что изводило Игоря. Люди всегда слишком предсказуемы. – Разве это не твое? – Игорь вынул из кармана салфетку с надписью: «Хозяин острова, жду вас в 00.00 на скалистом пляже». Юля уставилась на записку. – Нашел ее в куртке у отца. Не бойся, я никому ее не показывал. – Почему ты думаешь, что ее написала я? – из последних сил отбивалась Юля. – А кто? Леонид? Или твой дружок-полицейский? – Может, это кто-то из вашей семьи. – «Жду вас»? Никто из нас так не обращался к отцу. Юля обреченно повесила голову. – Я все равно не пошла туда. – А он тебя ждал. Там, в условленном месте. А потом вдруг умер. – Это совпадение. – Зачем ты его позвала? – Лицо Игоря было бесстрастно, но внутри все приятно ныло от наслаждения. Ему льстила ее нервозность, он с удовольствием наблюдал, как девушка отводит глаза, шмыгает носом, сцепляет и расцепляет пальцы. Крутись, белочка, только помни: из колеса нет выхода. Игорь смаковал ее смущение. – У вас была интрижка? – Его взгляд скользнул по щеке девушки, потом ниже по шее. – Нет, конечно! – выпалила Юля. – Тогда зачем эти тайны? – Я просто хотела кое-что прояснить. – Что же? Юля застыла в нерешительности. – Что ты хотела прояснить? – поторопил ее Игорь. – Он сделал плохую вещь. С одним человеком, – нехотя ответила Юля. – С кем? Игорь напоминал врача, который выспрашивает пациента о симптомах стыдной болезни. Но за маской тотального безразличия сидел голодный зритель, жаждущий крови на экране. – С близким мне человеком, – не сдавалась Юля. – Что же мой отец сделал? – Он… Он побил этого человека. И вообще плохо с ним обошелся. – Не заливай, это вряд ли, – хмыкнул Игорь. – Я уверен, что отец никогда никого не бил. Это не в его стиле. – Возможно, тебе трудно в это поверить, но он это сделал! – гневно произнесла Юля и сверкнула сузившимися до щелочек глазами. – Ты в этом уверена? – Абсолютно! – Юля уже не сдерживалась. – Значит, ты ненавидела моего отца? – Нет. То есть да. Не надо мне ничего приписывать! – А я и не приписываю. Просто хочу уяснить, не связана ли его смерть с твоим появлением.
Юля шумно втянула воздух. – Я ничего не сделала. – А где ты была, когда его убили? – Дома, спала. – Если я поинтересуюсь у Паши, он ведь подтвердит твои слова? Юля на мгновение стушевалась, отвела взгляд, но потом взяла себя в руки. – Как он может подтвердить, если он тоже спал? Спал в другой комнате. Рыжая белочка прыгала из угла в угол, билась лапками, но удав умел ждать. Игорь наслаждался ситуацией: несмотря на смятенный вид, девчонка продолжала упорствовать. Такая игра ему нравилась. Власть над женщинами, которые без боя махали перед ним белым флагом, не приносила Игорю удовлетворения. Когда Игорю исполнилось семнадцать, Глеб вручил ему ключи от квартиры на Петровском проспекте. «Теперь она твоя. Можешь пользоваться». С тех пор девушек тянуло в квартиру номер четыре, словно крыс за Гамельнским дудочником. Но Игорь был осторожнее, чем его отец. Он никогда ничего не обещал и не признавался женщинам в любви. Напротив, он быстро понял, что чем меньше говорит, тем больше ласковых слов представляют себе его подруги. Они сами приписывали ему нежные чувства, додумывали за него умные мысли и реплики. И опять все женщины слились для него в одну. Все они смотрели на него с надеждой. Даже у самой прожженной, циничной и расчетливой в глубине зрачка вспыхивал маленький огонек, освещающий их призрачный союз. А эта девчонка была другой. Своенравная и непокорная. Но теперь ей никуда не деться. Такая власть опьяняла. – Знаешь, наверное, все-таки придется показать эту записку полиции. Я хотел тебя предупредить, а они пусть разбираются. – Я… я не хотела. – Чего ты не хотела? – Нет, это ведь… – Она развела руками и снова замотала головой. – Это не по-человечески – выкинуть из своей жизни того, кого любил, словно мусор. – Любил? Мой отец никогда никого не любил. Глава тридцать четвертая – Что? – Юля не ожидала таких слов от Игоря. Сегодня он был слишком многословен для себя. – Ты хочешь сказать, что он и Лору не любил? Игорь уже открыл рот, чтобы ответить, но не успел. – Чего вы тут шушукаетесь? – В дверях неожиданно возникла Лора. «Легка на помине!» Лора отсканировала Юлю взглядом, словно рентген в аэропорту, и та ощутила себя чемоданом, набитым ножами и Си-4. – Так тебя обсуждаем, – без улыбки ответил Игорь. – Ага… – Лора не поверила. Она брезгливо осмотрела навесные полки, заглянула в холодильник. – У тебя даже хлеба тут нет? – Ни хлеба, ни картопли, ни морковы, – изобразил деревенский говорок Игорь. Лора на мгновение задержала на нем взгляд, потом вновь принялась проверять шкафы. Игорь был доволен ее реакцией. В его голове моментально родился план, как скрасить этот тусклый день. Ненасытное чудище под именем «тоска» требовало новой жертвы. Лора. Лорочка… Как ловко она заменила одну букву в имени и превратилась совсем в другого человека. Лера Петрищева – студентка первого курса математического факультета группы информационных технологий была совсем не похожа на эту ослепительную красотку. Только астенические руки и не до конца выветрившийся диалект могли выдать в ней прежнюю Леру, которая приехала из деревни Сукконьеки в старом мохеровом свитере и клетчатой сумкой из полипропилена наперевес. Мать Леры работала на молокозаводе. Это была грузная женщина с тяжелым взглядом и пресным выражением лица. Из кармана ее застиранного халата всегда свешивалось полотенце: им она постоянно вытирала руки. Отец водил автобус до города и обратно. Щуплый и юркий мужичок с лысиной на макушке. В семь лет Лера не знала, кто такой Пушкин, но знала, что такое любовница. Это слово звучало в их доме в разы чаще других. После каждого рейса мать фурией бросалась к отцу.
Перейти к странице:
Подписывайся на Telegram канал. Будь вкурсе последних новинок!