Поиск
×
Поиск по сайту
Часть 10 из 24 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
– В нашей семье все мужчины имеют двойное имя. – Почему? Какое второе? – Древнее поверье. Наши предки считали, что посторонним нельзя знать имя, данное ребенку при крещении. Таким образом, недоброжелатели якобы могли наслать порчу или сглазить будущего наследника. Поэтому первое имя всегда обрамляли защитой. И оно оставалось только для избранного круга лиц, или официальных документов. К тому же, часто ребенка называли так, как хотели и в честь кого-нибудь выдающегося в истории рода. – Ты скажешь мне? – мой голос предательски дрожит. Не знаю почему, но я покупаюсь на такой банальный прием, в голове неистово мелькают мысли, что я особенная. Он расскажет мне свое второе имя, о котором не знает Келли. – Дэмиан. Дэмиан Леонель Годенштерн, – из его уст все звучит как завораживающая музыка, или это алкоголь в моей крови все делает таким интересным и захватывающим. Не скажу, что выпила много, но эффект определенно есть. – Хочешь, можешь задать мне любой вопрос. Несправедливо, что я знаю о тебе куда больше. – Скольких женщин ты регулярно приводишь сюда, и устраиваешь им допрос с пристрастием? – спрашиваю первое, что приходит в голову. – Ты первая, – ни секунды не думая, выдает Дэмиан. – Ну нет. Не поверю никогда, – презрительно фыркаю. – Клянусь своей кровью, – на одном дыхании отрезает Леон. – Более того, для меня самого это особенное место. Можно сказать – храм души. И когда-нибудь ты узнаешь, почему. Господи, с таким умением закручивать интригу на пустом месте, ему нужно писать триллеры. Аж под ложечкой сосет – настолько я хочу узнать, почему. Внезапно, я запрыгиваю на качели, вставая на сидение ногами. Хочу сама покачаться, уже соскучилась по ощущению полета. Вошла во вкус. Леон обходит аттракцион и встает напротив меня – между качелями и пропастью, преграждая мне путь к обрыву. Судя по его взгляду, он больше не хочет, чтобы я рисковала жизнью. Очевидно, что делать это я могу лишь в его руках и под четким контролем. Так странно… сейчас, я нахожусь выше него, и смотрю на него слегка сверху вниз. Приятно ощущать свое превосходство над столь энергетически сильным молодым мужчиной. Страшно представить, каким он станет через лет пять. Сейчас я еще ребенок, да и у него, судя по гоночным увлечениям, преобладает вальс гормонов и юношеский максимализм. Сколько ему? Двадцать один? На несколько лет старше меня… Мой мыслительный процесс резко обрывается, когда Дэмиан обхватывает мои бедра ладонями. Тянет на себя, заставляя инстинктивно обвить его торс ногами. От испуга и неожиданности, я буквально падаю в его руки. Не проходит и десяти секунд, как Лео преодолевает расстояние от качели до «серебряной пули» и опускает меня задницей на капот. – Drunk in love, – усмехнувшись у моих губ, произносит он, заставляя «пулю» сменить негромкий трек. – We be all night. Looooove, loooooove, – начинаю напевать я, испытывая не только жуткое желание сбежать прямо сейчас, но и безудержное веселье. Алкоголь словно срывает внутри защитные механизмы и предохранители. – Заметь, не я это сказал, детка. – Мы не можем, Леон, – упираюсь ладошками в его грудь. И весьма зря. Это восхитительное чувство – ощущать под своими пальцами его крепкую мускулистую грудь, словно выкованную из стали. – Мы не можем, я помолвлена. – Я тоже, – тихо отвечает он, словно приглашая меня сохранить наш секрет. Леон Смотреть в ее сапфировые глаза даже приятнее, чем на все картины в моей коллекции. По крайней мере сейчас, когда я возбужден до предела и мечтаю оказаться внутри ее сопротивляющегося, невинного, податливого тела. Насыщенно синий, словно разбавленный молоком – ее глаза меняют цвет. Рисуя их, я бы работал мелкими мазками, а в конце добавил бы сияющих вкраплений. Два гребанных бриллианта, у которых нет дна и огранки… но я отточу каждую эмоцию, что отражается в ее глазах. Они для меня, только для меня сейчас. – Лео, не смотри на меня как зверь на свой ужин, – тихо просит она, стараясь воздвигнуть стену между нами. Часть ее до сих пор верит, что эта ночь не разделит ее мир на «до» и «после». – Тебе не повезло, потому что я очень голоден, – признаюсь я, бесстыдно разглядывая каждый обнаженный миллиметр ее тела. Хочу сорвать все жалкие тряпки и скинуть их в пропасть. И одновременно, не тороплюсь, наслаждаясь видом холеной, гладкой, слегка загорелой кожи. Облизываю глазами, пока только ими. Я ждал слишком долго, довольствовавшись пиксельными изображениями с камер. И я не наблюдал за ней часто. Это шоу по названием «Эмили Моран» всегда было для меня личным guilty pleasure. Нечто виновное, запретное, но до боли манящее. Вредная привычка или та самая «запрещенка», от которой хочется избавиться или хотя бы не злоупотреблять. Я трахал десятки девушек и женщин: юных, зрелых, невинных, опытных, силиконовых и натуральных – и все они были способны лишь приглушить, но не утолить мой голод. Многих из их лиц я не помню. И я не уверен, что она утолит. Не за тот срок, что нам отмерен. От одной лишь мысли об этом из моей груди вырывается отчаянно-возбужденный стон, совпадающий с моим движением фаланг пальцев по ее выпирающим ключицам. Сдвигаю края кроп-топа по ее плечам, спуская с них. Пуговица, что все это время держала его края на одном честном слове рвется, освобождая округлые полушария. – А мне плевать, что ты голоден, – все еще пытается противостоять моему напору Эмс, но я в ответ лишь усмехаюсь около ее губ, едва касаясь их и отдаляясь. Она тянется за моими губами, с головой выдавая свое желание и даже необходимость ощутить мои губы на своих. – Но ты тоже голодна, не так ли? – дразню ее легкими касаниями, не решаясь впиться в этот розовый бантик. Я не смогу, блядь, остановиться. Здравый смысл кричит, что надо бы. Если я, черт возьми, одержим ей, мне стоит политически нагнуть ее жениха, отказаться от помолвки с Келли, пережить весь этот пиздец и только потом выебать свою новую невесту. Долго. Но безопасно. И благородно, черт подери, а я все-таки наследник. Но все мысли резко покидают чат, когда она сама тянется ко мне за поцелуем, словно девственница, жарко мечтающая о первом поцелуе. Почему, словно? Уверен, что да. Такая голодная, чистая, невинная девочка. – Я не знаю, я просто пьяна. Ты меня провоцируешь, – жалобно вставляет Эмс, выдавая всю внутреннюю борьбу между телом и разумом, что сейчас происходит внутри нее.
– Ты не трахалась раньше, правда? – уточню на всякий случай, запуская ладонь в распахнутые края кроп топа. Невыносимо гладкая на ощупь, черт. Я даже прикрываю глаза от удовольствия, взвешивая аккуратную и круглую грудь в ладони. Высокая, упругая, идеальная. – Леон, ты же не собираешься… – как и подобает девственнице, она краснеет и отводит взгляд, закрывает глаза, не находя себе место. Глупая, ее место подо мной, на мне, со мной – запомнить не трудно. – Тише, отвечай на вопрос. Смотри мне в глаза, – обхватываю свободной рукой подбородок, направляя к себе. – Нет, и сейчас не собираюсь, – пытаясь говорить твердо, обозначает свои границы. Но для меня их нет и не может быть. – Я не собираюсь тебя трахать сегодня, – иступлено шепчу я, прижимаясь скулой к ее щеке. Моя ладони скользят по талии, атласная кожа отзывается на мои ласки, отвечая мурашками. Я чувствую, как Эмс инстинктивно прогибается в пояснице прямо на капоте, отчего ее грудь прижимается к моей. Не теряя момента ее открытости, опускаю руки к ягодицам и, обхватывая их, толкаюсь вперед, вжимаясь членом в развилку между бедер. Одежда чертовски мешает, но ее искреннее и нежное «ахх» срывает мне крышу настолько, что еще чуть-чуть и член прорвется сквозь застегнутую ширинку гоночных брюк. – При всем моем гребанном желании трахнуть тебя, – нервно сглатывая, признаюсь я. – Никогда не хотел никого так трахнуть, Эми. – Я должна растаять? – вспыхивает Эмс. – Прекрати трогать меня, выпусти. Отпусти! А если кто-то приедет сюда? А если за нами наблюдают? – старается вразумить меня и избежать своей участи. – Тут никого нет, – уверяю я девушку. – Только ты и я, малышка, – шире развожу ноги девушки, пристально глядя в сияющие глаза. Она плывет вся, так хочет. Я не могу не ощущать ответные реакции тела, взгляд, дыхание. Она стесняется, боится, пытается увернуться и спастись… уверен, что низ ее живота пылает от возбуждения и прилива крови, но скоро я избавлю ее от этих мучений позволив ей кончить, выкрикивая мое имя. – Сколько уверенности, – она осекается и заканчивает свою фразу очередным приглушенным «ахх, да», как только мои пальцы ненавязчиво проскальзывают по внутренней стороне ее бедер и находят чувствительное влажное местечко между ног, прикрытое трусиками. Другой рукой сжимаю бедра, сильнее толкаясь пахом вперед. Мой язык танцует по пульсирующей вене на ее шее, наслаждаясь уже хорошо знакомым ягодным вкусом. – Ты мокрая, насквозь просто, – тихо шепчу в ее губы, со смертельным наслаждениям скользя фалангами по прикрытому тканью клитору. Не спешу, подразнивая ее до предела. – Неважно, я не хочу этого, Лео. Или ты собираешься меня изнасиловать? Забыл кто я? – она вновь пытается меня оттолкнуть, но мне лишь приято, когда она касается ладонями моей груди. Проводит по шраму. Забыл, кто я? Наши взгляды пересекаются в резком перекрёстном выстреле. Земля уходит из-под ног, потому что ее вопрос слегка отрезвляет меня. Глубоко дышу, не сводя с нее глаз и ощущая, как трепещет она в моих руках, и как может извиваться подо мной позже. Это длится, словно целую вечность, на моей внутренней моральной чаше весов качается здравый смысл и одержимое желание съесть ее. Затрахать, сделать своей, сделать так, чтобы испорченная она уже не понадобилась этому ублюдку. – Я не собираюсь тебя насиловать, мотылек, – с нежностью шепчу я, позволяя ей растаять и поверить в мои слова. Дьявол вершит судьбы устами, но она слишком юна, чтобы заподозрить подвох. – Я хочу медленно войти в тебя, наслаждаясь каждым миллиметром твоей нетронутой дырочки, – ее волосы щекочут нос и горло, но я знаю, что ее ломает от моего шепота в ее ухо. – Я хотел этого целую вечность, – а это уже правда. – И ты первая, кого я привожу сюда, – и это тоже. Я словно срываю невидимый замок со стены, которую она возвела перед нами. Эмили резко обхватывает мою шею, сильнее выгибается на моей «пуле» и не смело проводит языком по моим губам, раскрывая их. Позволяю ей попробовать меня на вкус, но тут же затыкаю ее рот ладонью. Это сложно, до боли сложно. Но мне нужна ее полная капитуляция передо мной. Моральная и душевная, я не отделаюсь влагой на трусиках – это нихера не трофей. – Но ты права, – демонстрация легкого отказа ранит ее, я вижу по нахмуренным бровям. – Мы оба не готовы к последствиям. Я не готов стать тем, кто разрушит твою жизнь. А ты не готова попрощаться с ролью хорошей девочки, – полностью отпускаю Эмс, и пытаюсь развернуться. – Стой, – она сжимает меня ногами, не позволяя уйти. Держит за плечи, бросая быстрый взгляд на огромный шрам, рассекающий мою грудную клетку. Их даже несколько, но в темноте они не выглядят так непривлекательно, как при дневном свете. – Я чувствую себя самой ужасной сестрой на свете, но должна это сказать: это всего лишь помолвка, все всегда можно изменить. Все в твоих руках, Леон. Ты же Леонель Дэмиан Голденштерн – будущий апексар наших семей, медленно произносит девушка, и я, наконец, получаю, то, что мне было необходимо. Она сдается, когда сама полностью снимает с себя кроп-топ и швыряет его за мою спину. Свет, исходящий от фар красиво ложится на ее грудь. Блядь, я должен зафиксировать это глазами, нарисовать, ощутить, пропустить через себя. Каждый дюйм. Я не видел ничего совершеннее, чем ее тело. Жадно изучаю каждую родинку, рисунок кожи, прозрачную вену. Почему мой глаз не умеет фотографировать? Потому что я хочу запомнить этот момент, снять на камеру, спрятать. Еще с секунду я любуюсь ее маленькими окружностями с сосками-пиками, к которым наклоняюсь и вбираю ртом. Сладкая, соленая, нежная… она тает и стонет от каждого движения моего языка по бархатной юной коже. Всасываю сильнее, грубее, параллельно сжимая задницу, ощущая, как она выгибается в моих руках, словно змея. Нет, я не выдержу. Мой член таранит ширинку, пока Эмс сладко постанывает от моих ласк. – Ты меня спровоцировала, – рычу я. – Ахуительная девочка, – не церемонясь и захлебываясь от жажды, я глажу, кусаю, терзаю и жамкаю все, что попадается мне под руку на ее теле. Талия, бедра, задница, грудь, шея – перед глазами мелькают красные всполохи, по спине струится обжигающий пот. – Говори со мной, трогай меня, люби меня, – в беспамятстве шепчет она, зараженная моей жадностью. – Трахай… – осмеливается добить и у нее это получается. – Невероятна горячая, – глажу бедро, задирая короткую юбку до талии. – Раздвинешь ножки для меня? – умоляю я, начиная спускать с нее трусики и бросая их в сторону кабриолета. – Только аккуратнее, – кусая губы, переживает она. – Я боюсь боли. – Ты полюбишь эту боль, – обещаю ей, усмехаясь и вставляя два пальца в ее горячие, теплые и мокрые тиски. Эмили жадно хватает ртом воздух и вскрикивает на высоких тонах. Одержимо наблюдая за ее реакциями: за трепетом опущенных ресниц, открытыми губами, которые могли бы сейчас скользить по моему члену и обязательно будут. Без труда нахожу внутри нее набухшую точку, интенсивно надавливая и загибая пальцы. Она давно готова, о чем мне буквально кричат влажные хлюпающие звуки, которые способны заглушить только наши совместные стоны. – Руки назад, – сатанею я, когда она пытается прикоснуться к моей обнаженной груди и случайно задевает шрам. – Выгнись всем делом, держи руки сзади, малышка, – приказываю ей я, поскольку знаю, в какой позе ей будет максимально хорошо и приятно. Пока мой член изнывает от боли, я ритмично трахаю ее пальцами, наблюдая за тем, как призывно она кричит и раздвигает ноги. Как подпрыгивает ее грудь при каждом сильном толчке. – Больно тебе, Эми? – издеваясь, уточняю я. – Только от мысли, что хочу внутри большего, – шепчет она, когда я замираю с толчками и ласкаю ее клитор большим пальцем, оттягивая оргазм. – Думаешь, ты бы поместился во мне? – кажется, она научилась дразнить у меня. – А у вас грязный язык, леди. Ты хочешь проверить? Прямо сейчас? – Не уверена. Ты знаешь причину… – Черт, – проскользнув от одного конца ее губ до другого. – Но я так хочу, маленькая. Потрогаешь меня? – беру ее ладонь и направляю к своему паху. Не помню в какой момент я приспустил штаны, но это было очень кстати, потому что сейчас нас разделяет ткань моих боксеров. Она так робко гладит мой ствол, но я все равно умираю от наслаждения. Меня буквально изнутри выворачивает, я едва стою на ногах от возбуждения. – Господи, я не умею…делать это, – наивно и неловко мямлит Эмили. – Господи, ты идеально все делаешь, – окончательно спускаю боксеры и держу ее ладонь на своем члене, чтобы она не прекращала эту пытку из-за своих страхов и мыслей.
Перейти к странице:
Подписывайся на Telegram канал. Будь вкурсе последних новинок!