Поиск
×
Поиск по сайту
Часть 11 из 180 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
* * * Он дрожал в саду, хотя был в мехах. Словно не смог восполнить кровопотерю той поры, в том храме пилигримов, не мог побороть холод. «Не смотрите на меня. Я старею от взглядов. Ваши надежды делают меня слабым. Я не пророк. Единственное мое назначение — доставить святую кровь». Но приближается битва, битва в разгар зимы, вне привычного для войн сезона. И вместе со всеми жрецами и многими жрицами Эндест будет там, готовый перевязывать раны и утешать умирающих. Готовый благословить день, прежде чем заблестит оружие. Но, единственный среди посвященных, он понесет иное задание, другую службу. «Руками я буду освящать потоки крови. Превращу поле брани в новый зловещий храм». Он вспомнил Орфанталя умирающего, и Ребрышко, прыгающего рядом, и теперь заметил брызги крови вокруг них. Она возвращалась, далекая и молчаливая, и прозревала будущее его глазами. Само по себе плохо, но он выдержит. «Если бы ее растущая жажда. Не смотрите на меня. Не пытайтесь меня понять. Мои истины вам не понравятся. Шаг за шагом паломник прокладывает путь». * * * Облаченный в тяжелые доспехи Келларас стоял, колеблясь, в коридоре, когда показался Сильхас Руин. Офицер отступил, давая лорду пройти. Однако Сильхас остановился. — Келларас, вы пытались войти в Палату Ночи? — Нет, милорд. Мужество мне изменило. — Какие же новости вы принесли, раз так пали духом? — Всего лишь истину, которые не стоили бы узнавать. Я несу весть от капитана Галара Бареса. Он выполнил ваш приказ, но смотр новых рекрутов усугубил его сомнения. Сильхас обернулся, вглядываясь в двери из черного дерева в конце прохода. — Здесь вы не получите совета. «Боюсь, вы правы». Келларас пожал плечами. — Извините, милорд. Я искал вас, но не мог найти. — Но сейчас отступили в сторону и не приветствовали меня. — Прошу прощения. Смелость покинула меня. Похоже, в Палате Ночи я желал обрести дар веры в Богиню. — Увы, — почти прорычал Сильхас Руин, — она обратила веру в воду, но даже поплавать в свое удовольствие мы не можем — сила ушла из рук. Даже жажду не утолить. Хорошо, Келларас. Я выслушал ваши вести, но они ничего не меняют. Доспехи Хастов нужно носить, мечи сжимать в живых руках. Возможно, это заставит Урусандеа помедлить. — Он верно оценит плоть в доспехах, заметит дрожащие руки. — Можете швырять песок под мои ноги и под свои, Келларас, но я должен чувствовать уверенность в каждом шаге. — Милорд, есть вести от ваших братьев? Сильхас нахмурился. — Думаете, командир, мы жаждем открыться всем? Господин ваш найдет вас в нужное время и не проявит сочувствия, если вы так и не вернете себе смелость. Ну-ка, снимайте латы — они шепчут о панике. Келларас поклонился и попятился. Глядя на Палату Ночи, Сильхас явно заколебался, словно хотел пойти туда. Но развернулся кругом. — Погодите, командир. Пошлите Датенара и Празека к Хастам, обяжите принять начало над новыми когортами и помогать Галару Баресу во всем. Удивленный Келларас спросил: — Милорд, они должны надеть хастовы доспехи? Взять хастовы мечи? Лицо Сильхаса Руина отвердело. — Храбрость покинула всех в вашем Доме? Вон с глаз моих, командир! — Владыка. — Келларас торопливо ушел. Злобный взгляд Руина ощущался спиной даже в конце коридора. «Паника поистине кусает как лихорадка. Вот он я, муха над тысячью шкур». Нужно вернуться в личные покои, снять доспехи, отложить военное облачение, сохранив лишь меч как знак ранга. Сильхас прав. Солдат делает из мундира заявление и приглашение. Он кичится воинственностью, а внутри доспехов царит неуверенность и даже ужас. Потом нужно пойти и отыскать Датенара и Празека там, где он поставил их. На мосту в Цитадель. «Вам двоим суждены мечи-глашатаи и поющие хором стальные пластины. Ох, друзья, вижу, как вы ежитесь от моих новостей. Простите…» Темнота Цитадели удушала. Снова и снова ощущал он потребность остановиться и глубоко вдохнуть, успокаиваясь. Он шагал практически в одиночестве по коридорам и холлам, слишком легко оказалось вообразить место покинутым, населенным лишь полчищем неудач — не отличимым от развалин, виденных им на юге. Форулканы оставили после себя лишь мусор и кости. Ощущение незавершенных дел витает там в воздухе, словно проклятие. Стонет с ветром, заставляет камни трещать на жаре. Шипит с ползущим песком и тихо хохочет, когда вы просеиваете камешки меж пальцев.
Он почти видел крепость лишенной жизни, выскобленной шелухой, и храм Тьмы превращался в горькую шутку. В нем молятся пауки среди пыльных сетей, жуки ползут по кучам гуано летучих мышей — и гость может бродить, не находя ничего стоящего внимания. Неудачи прошлого острым ножом отсекают всякую надежду на сладкие воспоминания. Он не мог не удивляться непостоянству храмов и прочих святилищ. Если они — лишь символы потерянной веры, то знаменуют лишь неудачи смертных. Но если боги умерли среди руин — ощутив погружение ножа в сердце или решительный надрез на глотке — это преступление превосходит любое вероотступничество. А может быть, святость есть лишь дар зрения — взгляда на камни, на дерево, на булькающий под корнями источник. Тогда единственное возможное в таких местах убийство — то, что оставляет надежду неподвижно лежать на земле. Покинув свою комнату и направившись к воротам, Келларас вынужден был пересечь блестящий узор Терондая на плитах пола. Чувствуя под собой силу, эманирующую краткими толчками, будто дыхание спящего божества. Ощущение заставило встать дыбом волоски на коже. Он вышел в холодную ночь: иней блестит на каменных стенах, одинокий страж у мостовых ворот сутулится под тяжелым плащом, зевая, прислоняясь к барьеру. Услышав шаги, женщина выпрямилась. — Сир. — Ты закрыла ворота. Она кивнула. — Увидела, сир, что мост не охраняется. — Не охраняется? Где тогда Датенар и Празек? — Не знаю, сир. Келларас махнул рукой, она поспешила открыть ворота. Заскрипели петли, когда она толкнула створку. Капитан прошел на мост. Кусачий холод вечной отныне ночи усиливался над быстрыми водами Дорсан Рил. Он шагал по мосту, сапоги ломали ледяную корку. Капитан отлично понимал, куда могли укрыться Датенар и Празек. Небрежение офицеров было дерзким нарушением порядка, хуже того, их пример мог нанести моральному облику подчиненных смертельную рану. Но Келларас не готов был стыдить товарищей. Лорд бросил их, оставшийся командовать дом-клинками Цитадели брат часто путает врожденные права с приобретенной мудростью. Только что он на бегу, небрежным приказом лишил половину оставшихся офицеров подобающего места. Нет вопросов, Галар Барес и Хасты порадуются подарку, хотя Келларас подозревал: даже друг будет поражен беспредельной щедростью, с коей Сильхас Руин дарит солдат, принадлежащих Аномандеру. Придание их любой другой части могло бы стать поводом для зависти, в нынешних обстоятельствах; но у Келлараса не было иллюзий относительно эффекта, который вызовет у Датенара с Празеком новый приказ. «Все равно что изгнали. Да так и должно быть, ведь они бросили пост. Я не готов отрицать эту связь. Офицеры, ради Бездны! Нет, это настоящая удача, пусть побыстрее протрезвеют». Таверна Гиллсвена гордилась своим скрытным положением: на крутом склоне по пути к пристани, в основании одного из малых мостов. Мостовая была неровной и покрытой льдом, многие камни отсутствовали, в дырах замерзла вода — спуск показался опасным. Однако темнота не прятала выбоин, так что Келларас дошел до дверей без проблем. Толкнул створки; лицо овеяло теплом, дымный воздух полился наружу. Голос Празека легко пересек тесный, полный гостей зал: — Келларас! Сюда, присоединяйся к нашему свинарнику! Мы пьем, ибо отступили, но гляди, как радуемся кочкам и ухабам судьбы! Келларас увидел приятелей приклеившимися к скамье у стены. Игнорируя толпу дом-клинков в увольнении, даже когда его приветственно окликали, пробрался и сел напротив Датенара и Празека. Те улыбались, лица раскраснелись. Датенар толкнул командиру фляжку. — Ночь слизнула нас звериным языком, дружище. — Но и здесь нас окружает торжество побед, — добавил Празек, чуть не упав, ставя локти на стол. — Ни один аристократ не способен полностью погрузиться в зловонную яму забытья. Мы высовываем лица снова и снова, вдыхая воздух. — Если этот пар называть воздухом, — буркнул Датенар. — К тому же я слишком пьян, чтобы плавать, слишком надут, чтобы тонуть, и слишком смущен, чтобы ощутить разницу. Мы покинули мост — это помню — и в глазах господина это преступление. — Как удачно, — встрял Празек, — что глаза его обращены в иную сторону. — Как неудачно, — сказал Келларас, — что я его замещаю и гляжу на вас. — У любого глаза на лоб полезут, — согласился Празек. — Не буду спорить, — сурово отвечал Келларас. Но собеседники уже не были готовы замечать нюансы тона. Празек повел рукой, широко и туповато улыбаясь: — Занять посты снова? Ты станешь нас стыдить и холодно грозить? Но хотя бы, друг, выстрой систему аргументов, заингиртуй… заинтригуй нас высокими целями. Воткни пальцы в ноздри и вытяни благородного коня, чтобы мы оценили его отличную упряжь. Узда славы… — Стремена гордости! — заорал Датенар, поднимая флягу. — Мундштук чести в зубах! — Изношенное седло верности, на нем так сладко спать! — И пусть всякие не… — Друзья, — предостерегающе шикнул Келларас, — довольно чепухи. Ваши речи недостойны домовых клинков, офицеров лорда Аномандера. Пользуетесь моей снисходительностью? Зря. Ну-ка, встать, и пусть холодная ночь вернет вам трезвость. Брови Празека взлетели, он посмотрел на Датенара. — Осмелился, наконец! Тогда на мост! Факелы близятся со стороны самого ужасного квартала. О свет откровения, теперь пусть прячутся грешники! — Не на мост, — вздохнул Келларас. — Вы переведены. Оба. Приказ Сильхаса Руина. Вы приписаны к Легиону Хастов. Это заставило их замолчать. Озадаченные лица не вызвали в Келларасе радости. — За-за оставление поста? — недоверчиво пролепетал Празек. — Нет. Это преступление оставим меж собой. Причина прозаичнее. Галар Барес страшно нуждается в офицерах. Руин ответил. — Ох, — пробурчал Датенар. — Все верно. Руин, руины ответа, руины привилегий, вся жизнь в руинах. Приказ отдан по зрелом размышлении — увы, мы это видим. — И наша привилегия — ответить на языке как можно менее темном.
Перейти к странице:
Подписывайся на Telegram канал. Будь вкурсе последних новинок!