Поиск
×
Поиск по сайту
Часть 41 из 76 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
Гончая усмехнулась настойчивости самозванца и хотела продолжить путь, когда почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. В девяти случаях из десяти чужое внимание означало опасность. Мышцы мгновенно напряглись, а правая рука коснулась рукоятки пистолета. Но в этот момент в палатку пригласили назвавшегося каменщиком парня, и когда он откинул полог, Гончая увидела внутри пожилого брамина, по заданию которого разыскивала свидетелей гибели Полежаевской. У брамина оказалась хорошая память, он сразу узнал женщину, с которой разговаривал в Китай-городе, хотя она и сменила одежду, извинился перед своим собеседником и вышел наружу. – Здравствуйте, Катана. Рад вас видеть. – А я вас – нет! – огрызнулась Гончая. – Продолжаете самостоятельные поиски? Не доверяете мне? – Нет… то есть да. В общем, мой приезд никак не связан с нашим поручением. Хотя, как сказать… – брамин окончательно запутался в оправданиях и неожиданно выдал: – Вам удалось найти тех людей? – Удалось. – Правда? Где же они? – Мертвы. – Мертвы? – в отчаянии повторил брамин, и его вспыхнувший надеждой взгляд сразу потух. – Последний погиб вскоре после нашего разговора. Он был на Пролетарской, когда там случился обвал, и его растерзали вырвавшиеся из клеток монстры. – Еще одна трагедия. – Брамин печально покачал головой, но быстро сообразил, о чем умолчала собеседница, и поднял на нее глаза. – Вы тоже там были?! – Мне повезло больше. – Значит, вы все видели?! – обрадовался брамин. – Прошу вас, расскажите! Это крайне важно! Гончая задумалась. Почему-то этот пожилой человек вызывал у нее симпатию. Через секунду она поняла почему – он не лгал! Ему действительно важно было это знать. – Я мало что помню, – призналась она. – Когда обрушилась стрелковая галерея, я сорвалась вниз и потеряла сознание. Вряд ли брамина интересовала ее схватка с панцирным волком. Так и оказалось. – Но почему обрушилась галерея? Из-за чего это произошло, вы помните? – Я помню, как настил под ногами начал раскачиваться. Сначала слабо, почти незаметно, потом сильнее. Помню, как падали люди. Потом последовал сильный толчок, и все рухнуло. – Толчок? По-вашему, это было землетрясение? – уточнил брамин, и, когда Гончая кивнула, по его лицу пробежала тень. – Неужели? Его руки затряслись, но это была не старческая немощь. Волнение, страх, но только не слабость. Брамин судорожно зашарил по карманам, потом поднял на собеседницу виноватый взгляд. – Простите, Катана, вы не курите? Я вот бросил, но никак не могу отделаться от этой привычки. Иногда становится просто невыносимо. – Что вас напугало? Он надолго замолчал, но хотя бы перестал хлопать себя по карманам. – Знаете, в двух словах это не объяснить. Да я никогда и не был силен в изложении. Я ведь больше практик, чем теоретик. К тому же могу ошибаться. Как бы я хотел ошибаться! – Рассказывайте, – прервала Гончая его словесный поток. – Да-да, конечно, – покачал головой брамин. – Наша каста не верит мне. Даже коллега, который был со мной в Китай-городе, ну, вы помните, отказался ехать сюда. И теперь мне не с кем поделиться своими подозрениями. Давайте присядем. Гончая оглянулась в сторону заполненного бара, все места там оказались заняты. И вообще на станции было подозрительно много народа. – Ганза набирает рабочих для восстановления разрушенного полигона, вот сюда и тянется народ с соседних станций, – сказал проследивший за ее взглядом брамин. – Укромного места нам все равно не найти. Давайте уж поговорим здесь. Гончая пожала плечами. Здесь так здесь. Собеседник провел ее в служебную палатку и по-хозяйски уселся за свободный стол. Гончую удивило, что никто не выставил его вон. Видимо, брамин успел заручиться поддержкой местной администрации. * * * – Остальные брамины, во всяком случае, те, от кого зависит принятие решений, больше не разделяют моих подозрений, – начал он свой рассказ, когда Гончая уселась напротив. – Это значит, что каста не станет оплачивать информацию о гибели Полежаевской. Я готов заплатить вам из своих личных средств, хотя это не так уж много. Решать вам, но мне было бы легче объяснить, что меня тревожит, если бы я знал, что случилось с жителями Полежаевской. – Я поняла, – сказала Гончая. – Оставьте себе свои сбережения. Я расскажу, что мне удалось узнать. Но не бесплатно. Если мне понадобится ответная услуга, вы мне ее окажете. – Все, что в моих силах.
Гончая усмехнулась. – Знаете, сколько раз мне приходилось слышать подобные обещания? Их легко раздают, когда ничто не угрожает, а в случае опасности, как правило, тут же о них забывают. – Поверьте мне, Катана, сейчас именно такой случай. – Брамин печально вздохнул. – Рассказывайте. И она рассказала. Про затоптанных в давке детей и стариков, про разбитые головы, про выкрошившиеся зубы – все, что узнала от бывшего сталкера. Рассказала и то, с какой болью он говорил и как при этом выглядел. Выслушав ее рассказ, брамин закрыл глаза и довольно долго сидел в таком состоянии. Гончая даже собралась напомнить о себе, когда он снова заговорил. – Что-то подобное я и ожидал услышать, – признался он. – Как на «Марии Целесте». Гончая поняла, что в окончании фразы брамин использовал слова из своего далекого прошлого, слова, которые утратили смысл и значение в рухнувшем мире. Но на этот раз ей не пришлось требовать от собеседника объяснений. Он сделал это сам. – Так называлось торговое судно, которое обнаружили в конце девятнадцатого века в Атлантике. Оно оказалось неповрежденным, но на борту не было ни одного человека. – И какое отношение эта история имеет к гибели жителей Полежаевской? – Инфразвук, – ответил брамин, хотя яснее от этого не стало. – Мы, люди, слышим лишь небольшую часть всех звуков. Те, что ниже порога нашего восприятия, называются инфразвуком. Мы их не слышим, но они оказывают разрушительное воздействие на наш организм. Инфразвук определенного диапазона вызывает поистине безумную панику. В таком состоянии люди не способны контролировать свои действия. Охваченные ужасом, они прыгают за борт, бросаются в пропасть или, как это случилось на Полежаевской, разбивают головы об стены и грызут зубами железные решетки. То, что Гончая сейчас услышала, на первый взгляд выглядело совершенно невероятным. Еще бы, неслышимые звуки, сводящие людей с ума! Но брамин ссылался на знания из Прошлого, когда мир еще не рухнул, а этим знаниям следовало доверять. – Отчего же, по-вашему, обезумели жители Полежаевской? Что они услышали? – спросила Гончая. Вышло коряво, ведь собеседник только что объяснил ей, что слишком низкий звук услышать невозможно. Но он отлично ее понял. – Незадолго до трагедии, на Полежаевской ощущались подземные толчки. А землетрясения, даже слабые, могут вызвать разрушительные инфразвуковые волны. – А могут и не вызвать? – ухватилась за последнюю фразу Гончая. – Нет, – покачал головой брамин. – Инфразвуковые колебания в земной коре возникают при каждом землетрясении. Но разрушительное воздействие на психику людей оказывает не всякая волна. Гончая недоверчиво взглянула на брамина. – Откуда вы все это знаете? – Как же иначе? – он даже удивился. – Я все-таки геофизик по образованию, младший научный сотрудник Института физики Земли. И потом, что я вам сейчас рассказал, проходят еще в средней школе… Вернее, проходили. «Геофизик, младший научный сотрудник, Институт физики Земли», – мысленно повторила за собеседником Гончая. Наверное, она никогда не научится понимать людей из Прошлого. И не узнает их мира. Зато за двадцать лет она неплохо изучила обитателей метро. – Только не говорите мне, что браминов Полиса озаботила судьба жителей Полежаевской. – Не скажу, – ответил ученый, в очередной раз подтвердив свою искренность. – Дело в другом. За последний месяц по всему метро произошла целая серия локальных землетрясений, в том числе сопровождавшихся инфразвуковыми волнами, вызывающими панику у людей и домашних животных. – И вы боитесь, что когда-нибудь эти землетрясения докатятся до Полиса? – Я боюсь за людей, живущих в метро, – признался брамин. – Не только в Полисе, но и на других станциях. Я не понимаю, что происходит, но чувствую, нам всем угрожает смертельная опасность. Взгляните сюда… С этими словами он достал из-за пазухи сложенный лист с большой схемой метро и развернул его на столе перед Гончей. – Я здесь в хронологическом порядке отметил места, где произошли землетрясения. Причем только те, о которых мне известно. Возможно, их было больше. Если судить по датам, все началось с Киевской. Там внезапно взбесились и погибли все куры. Потом то же самое произошло на Полежаевской, но уже с людьми. Затем, следите, Новослободская, там наблюдались подземные толчки. Перегон между Белорусской и Краснопресненской, где в результате обвала погиб мой коллега. И, наконец, землетрясение на охотничьем полигоне на Пролетарской. – Про Новослободскую ничего не скажу – меня там не было. Но ни в перегоне, ни на Пролетарской эти толчки не вызвали безумной паники. Во всяком случае, я ничего подобного не почувствовала, – уточнила Гончая. – Не каждое землетрясение генерирует разрушительные инфразвуковые колебания. Но в последнем случае вы ошибаетесь. Люди и животные по-разному реагируют на инфразвук. Частоты, безвредные для человека, могут вызвать панику или ярость и неконтролируемую агрессию у животных, как это случилось с курами на Киевской. Думаю, что на Пролетарской мутанты атаковали людей под действием инфразвука. Иначе, оказавшись на свободе, они попросту разбежались бы с охотничьего полигона. «Пожалуй», – согласилась с брамином Гончая. На стрельбище, после падения с галереи, у нее не было времени раздумывать над поведением вырвавшихся на свободу монстров. Однако сейчас, после объяснений ученого, их нападения на людей действительно выглядели странно. – Добавьте к своему списку Тверскую и Пушкинскую. Там сторожевые собаки едва не перегрызли друг друга. – Значит, еще и Рейх. – Брамин тут же начал рисовать на своей карте новую отметку. – Когда это произошло? – Около десяти дней назад. Он записал на карте рядом со станциями Рейха названную дату и смотрел на Гончую в задумчивости. Она внезапно поняла, что сейчас услышит от него самое важное, что он приберег на конец разговора или, возможно, до последнего момента вообще не собирался ей говорить. И не ошиблась. – Вы умеете слушать, Катана. Поэтому сейчас я скажу вам то, чего не говорил ни одному человеку. Все, кого я знаю, посчитали бы, что я сошел с ума. Но вы, я надеюсь, сможете меня понять. Вот этого, – он постучал указательным пальцем по карте с собственными пометками, – ни теоретически, ни практически не может быть. Землетрясения не происходят столь локально. Если бы в какой-то части Москвы случилось землетрясение, то толчки ощущались бы по всему метро. Однако мы имеем совершенно иную картину. Короткие, неповторяющиеся подземные толчки, генерирующие инфразвуковые волны разной степени интенсивности и порой приводящие к разрушениям на отдельной станции или на небольшом отрезке туннеля при полном отсутствии аналогичных проявлений в других местах. У меня нет ни одной гипотезы, которая бы хоть как-то объясняла это несоответствие. Вернее, есть одна, но даже мне она кажется безумной. – И что же это?
Перейти к странице:
Подписывайся на Telegram канал. Будь вкурсе последних новинок!