Поиск
×
Поиск по сайту
Часть 10 из 41 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
Вейдер посмотрел на него — то ли безразлично, то ли возмущенно. — С «Крайморой» мы достигли договоренности, — объявил он. Таркин ждал продолжения, но Вейдеру, похоже, нечего было добавить, и они вместе направились к турболифтам. Амедда и его свита из имперских гвардейцев следовали за ними. В Вейдере ничто не выглядело естественным — ни высокий рост, ни низкий голос, ни старомодная дикция, — но, несмотря на все это, а также маску и респиратор, Таркин считал, что он все же в большей степени человек, нежели машина. Хотя Вейдер явно подчинил Силу своим собственным темным целям, вряд ли можно было сомневаться в его прирожденной мощи. Столь же неподдельным был и его едва сдерживаемый гнев, не имеющий ничего общего с результатами действия некоей убийственной киберпрограммы. Но самой человеческой чертой Вейдера являлась его неистовая преданность Императору. Именно постоянная готовность Вейдера исполнить любое задание Императора породила множество слухов. Говорили, будто он — двойник генерала Конфедерации Гривуса, которого Император держал в резерве, или генетически усовершенствованный человек или гуманоид, обученный или обучившийся древнему темному искусству ситхов, или попросту созданное в какой-то секретной лаборатории чудовище. Многие полагали, что подобное доверие подобному созданию со стороны Императора не сулит ничего хорошего в будущем, поскольку ни у кого не имелось сомнений, что Вейдер — самое ужасающее оружие Империи. Таркин не всегда был согласен с тем, как поступал Вейдер с противниками Империи, но относился к темному владыке с немалым уважением, надеясь, что и сам Вейдер относится к нему так же. Еще в самом начале их сотрудничества, вскоре после того, как обоих посвятили в секрет мобильной боевой станции, Таркин понял, что Исидор знает о нем намного больше, чем говорит, и из-за выпуклых линз черной маски на него направлен внимательный изучающий взгляд. Именно тогда у Таркина появились первые подозрения относительно личности Вейдера. Позже, наблюдая полное взаимопонимание между темным владыкой и поддерживавшими его штурмовиками и его мастерское владение красным световым мечом, Таркин все больше убеждался, что подозрения его верны. Вейдер вполне мог быть рыцарем-джедаем Энакином Скайуокером, рядом с которым Таркин сражался во время Войн клонов и которым пусть и с неохотой, но восхищался. — Как дела на Сторожевой базе, губернатор? — спросил Вейдер. — Через неделю снова окажемся на освещенной стороне газового гиганта, где легче обеспечить безопасность. — И именно поэтому вы были против того, чтобы прилететь на Корусант? Вейдер не мог об этом знать, но Таркин нисколько не удивился. — Скажите, владыка Вейдер, визирь всегда делится с вами секретами? — Когда я его прошу — да. — В таком случае ему следует лучше обдумывать свои слова. Возможно, мне не хотелось покидать свой пост, но я вовсе не был против. — Конечно — особенно после того, как вы узнали, что просьба исходит от Императора. — Почему бы тогда попросту не назвать ее приказом? — усмехнулся Таркин. — Неважно. Возможно, я поступил бы так же. Таркин искоса взглянул на Вейдера, но промолчал. — Ваше отсутствие как-то повлияет на график строительства? — Никоим образом, — быстро ответил Таркин. — Компоненты для генератора гипердвигателя будут поставлены по графику с Дальней базы, где завершились начальные испытания. Продолжается работа над самой навигационной матрицей, так же как и над реактором гиперматерии. В данный момент меня также не слишком беспокоит состояние досветовых двигателей или генераторов защитного поля. — А системы вооружений? — С этим несколько сложнее. Нашим главным проектировщикам еще предстоит договориться насчет массива лазеров, а также необходимости протонного луча. Кроме того, проектировщики также обсуждают оптимальную конфигурацию комплекса кибер-кристаллов. Впрочем, причина задержки не только в их спорах — есть и другие производственные проблемы. — Это никуда не годится. Таркин кивнул. — Если честно, владыка Вейдер, попросту слишком много голосов «за» и «против». — В таком случае следует исправить ситуацию. — Что я постоянно и предлагаю. Они замолчали, войдя в турболифт, ведущий на основную башню дворца. Амедде и императорским гвардейцам ничего не оставалось, как подождать другой кабины. Все так же в тишине они начали подниматься с уровня на уровень. Вейдер остановил лифт на один уровень ниже самого верха и вышел. Таркин последовал за ним, но Вейдер остановил его, подняв руку: — Император ждет вас наверху. Турболифт доставил Таркина на вершину мира. Он вышел из кабины в большое круглое пространство с высокими окнами по периметру, из которых открывался вид на сотни километров во все стороны. Часть помещения отгораживала закругленная стена, за которой, как предположил Таркин, находились личные покои Императора. Главное место в зале занимал огромный стол в окружении чрезмерно больших кресел, одно из которых отличалось от других высокой спинкой и встроенными в подлокотники панелями управления. Предоставленный самому себе, Таркин бродил по залу, восхищаясь произведениями искусства и статуями, расположенными так, чтобы на них падали лучи восходящего или заходящего солнца Корусанта. Некоторые из них он уже видел до этого в апартаментах Верховного канцлера в здании Управления, в частности барельеф с изображением древней батальной сцены. Опоясывающий зал балкон заполняли высокие шкафы с текстами и запоминающими устройствами. Пока Таркин разглядывал изящную бронзиевую статую, из своих покоев появился Император, одетый в свой обычный черный плащ с поднятым капюшоном. Создавалось впечатление, будто он парит над зеркальным полом. — Добро пожаловать, губернатор Таркин, — произнес Император. Многим его голос показался бы зловещим, но Таркин ощутил в нем лишь легкое напряжение. — Приветствую, мой повелитель, — слегка поклонившись, ответил он и, сделав широкий жест рукой, добавил: — Мне нравится, как вы тут все обустроили. — Император не ответил, и Таркин показал на бронзиевую статую фигуры в плаще. — Если мне не изменяет память, она стояла и в вашем прежнем кабинете. Император коснулся статуи морщинистой желтоватой ладонью.
— Это Систрос, один из четырех древних философов Двартии. Я храню ее из сентиментальных чувств. — Он обвел рукой вокруг. — Часть остальных, пожалуй, можно назвать коллекцией военных трофеев. — Он снова посмотрел на Таркина. — Прошу вас, садитесь, губернатор Таркин. Нам многое нужно обсудить. Опустившись в кресло, Император развернулся спиной к стене с окнами, так что его призрачное лицо оказалось в тени. Таркин сел напротив, сложив руки на коленях. Как вновь подтвердил Нильс Тенант, об Императоре ходило не меньше слухов, чем о Дарте Вейдере. Тот факт, что он редко появлялся на публике и даже на заседаниях Сената, убедил многих, что нападение джедаев, которому он подвергся, не только изуродовало его лицо и тело, но и погубило уверенного в успехе политика, каким он был до войны. Император стал жертвой предательства тех, кто служил ему и поддерживал Республику в течение многих столетий. Некоторые на Корусанте даже признавались, что хранят добрую память о бывшем канцлере Финисе Валоруме, о котором они могли сплетничать без конца. Им хотелось видеть Императора прогуливающимся по Имперской площади, или на оперном спектакле, или на торжествах по случаю открытия нового строительного комплекса. Таркин, однако, не стал затрагивать эту тему, сказав лишь: — Похоже, Корусант процветает. — Что верно, то верно, — кивнул Император. — Сенат оказывает вам поддержку? — Теперь он скорее служит, чем советует. — Император слегка развернулся в сторону Таркина. — Лучше окружить себя новыми лояльными союзниками, чем старыми предателями. — Кто-то когда-то сказал, что политика — не более чем постоянное устранение противоречий, — улыбнулся Таркин. — По моему опыту — именно так и есть. — Но нужны ли они вам вообще, мой повелитель? — осторожно спросил Таркин. — Сенат? — Император не удержался от едва заметной улыбки. — Пока что — да. — Пренебрежительно махнув рукой, он добавил: — Мы многого добились — и вы, и я. — Прошу прощения? — Кто бы мог подумать двадцать лет назад, что двое из Внешнего Кольца будут сидеть в самом центре Галактики? — Вы мне льстите, мой повелитель. Император пристально взглянул на него: — Порой мне интересно — не кажется ли вам, родившемуся, как и я, на дальних рубежах, что нам следует прилагать больше усилий, чтобы воодушевить те планеты, которые мы победили в войне? Особенно во Внешнем Кольце. — То есть вывернуть Галактику наизнанку? — ответил Таркин чуть резче, чем намеревался. — Как раз напротив, мой повелитель. Население тех планет стало виновником хаоса, и они должны заслужить право воссоединиться с галактическим сообществом. — А те, кто колеблется или возражает? — Они должны пострадать. — Санкции? — спросил Император, явно заинтригованный ответом Таркина. — Эмбарго? Репрессии? — Если будут упрямиться — да. Нельзя допустить дестабилизации Империи. — Может, просто их уничтожить? — Как сочтете необходимым, мой повелитель. Сила — единственная реальная и неоспоримая мощь. Зачастую с теми, кто не был в должной мере наказан, невозможно договориться, как и наставить их на путь истинный. — Похоже на суровый отеческий урок, губернатор Таркин, — задумчиво проговорил Император. — Так и есть, мой повелитель, -- довольно рассмеялся Таркин. — Хотя тут, пожалуй, требуется более личный подход. Император развернул кресло к свету, и перед Таркином мелькнуло его лицо, похожее на облик мертвеца: расплавившаяся кожа под глазами, бугристый лоб. Даже после стольких лет он так и не смог привыкнуть к его виду. «Водя дружбу со змеями, рискуешь быть ужаленным», — сказал Император Таркину после того, как подвергся атаке четверых мастеров-джедаев. Ходило много историй о том, что случилось в тот день в кабинете канцлера. По официальной версии, члены Ордена джедаев явились к Верховному канцлеру Палпатину, чтобы арестовать его, после чего последовала яростная дуэль. Никто так и не сумел дать удовлетворительного объяснения, каким образом были убиты джедаи или изуродовано лицо Императора, и у Таркина тоже имелись на этот счет собственные мысли. Судя по тому, что Император и Вейдер были родственными душами, оба они вполне могли быть ситхами. Таркин часто задумывался: не потому ли Палпатин стал целью желавших арестовать или убить его джедаев? Дело было не столько в том, что орден стремился захватить власть в Республике: джедаи попросту не могли смириться с мыслью, что член древнего ордена, которому они противостояли и который ненавидели, может стать героем Войн клонов и надеть мантию Императора. — Спасибо, что остались служить Империи, а не занялись писательством, как некоторые ваши современники, — сказал Император. — О, я до сих пор временами пописываю, мой повелитель. — Военные доктрины? — с неподдельным интересом спросил Император. — Исторические исследования? Может, мемуары? — Всего понемногу, мой повелитель. — И даже несмотря на ваши обязанности губернатора сектора, у вас находится время? — Сторожевая база далеко, и там в основном спокойно. — Значит, она вас вполне устраивает? Или вы просто привыкли?
Перейти к странице:
Подписывайся на Telegram канал. Будь вкурсе последних новинок!