Поиск
×
Поиск по сайту
Часть 15 из 87 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
– Вот их и посмотрим. – Двоих диджеев я знаю. Они не очень знамениты, но неплохо сводят. Хотите… – Нет. Дальше? – А вот какой-то дилетант. Не выложил ни одного трека, кроме единственного прошлогоднего видеоролика. Живет в Риме. – Посмотрим, – выпрямился Данте. Альберти щелкнул по ролику, снятому на мобильник чьей-то трясущейся рукой. Человек десять танцевали под техно на квартирной вечеринке. Перед объективом извивался худощавый паренек в диджейских наушниках и с бутылкой явно не халяльного пива в руке. Данте перевел воспроизведение в замедленный режим, сосредоточившись на движениях его рук и головы. – Возможно, это он. Альберти выпрямился так быстро, что стукнулся головой о крышу машины. – И вы так запросто это говорите? – Я сказал «возможно». Попробуйте выяснить, кто он такой. Альберти выскочил из автомобиля, и три амиго схватились за телефоны, упрашивая об одолжении всех знакомых коллег. Как выяснилось, подавшимся в балет диджеем, зарегистрированным в «MySpace» под ником Муста, был Мохаммед Фауци – итальянский гражданин, рожденный в Риме в семье Хамзы Фауци и Марии Аддолораты Пьомбини. Двадцатипятилетний Муста имел судимости за пьяную драку и хранение наркотических средств с целью сбыта, а однажды был оштрафован за вандализм: парень оставил свой тэг на стене муниципального здания. Ни о каких подозрительных связях Фауци – ни с преступниками, ни тем более с исламскими экстремистами – полиции не было известно. Данте изучил его фотографии, сделанные при задержаниях, на своем айпаде. – Теперь вы убедились? – спросил Эспозито. – Пока я знаю не больше, чем раньше, – ответил Данте. Социальные службы сообщили им, где работал Муста, а отдел по борьбе с наркотиками – где его взяли за торговлю гашишем. Оба места находились на окраине, в квартале под названием Малаволья. Все четверо набились в провонявший табаком автомобиль и со включенной сиреной поехали по римским улицам. Хотя погода испортилась, стекла пришлось опустить: Данте желал, чтобы его обдувал ветер. Он ехал, зажмурившись и ухватившись обеими руками за ремень безопасности, и принимался стонать всякий раз, как машина разгонялась больше чем до сорока километров в час. Через каждые пару километров он требовал остановиться и выходил, чтобы успокоиться и размять ноги, а во время остановок изучал социальные сети Мусты: скорее всего, мальчишке и в голову не приходило кого-нибудь прикончить. Данте не умел читать мысли, тем более по фотографиям в «Фейсбуке», и все-таки не мог представить, как этот паренек нажимает на кнопку, активируя баллон с цианидом. – По-вашему, он похож на террориста? – словно угадав, о чем он думает, спросил Гварнери. – Этот барыга и пьяница? – Религия может воспламенить кого угодно, – ответил Данте. Только вот Муста нисколько не походил на фанатика, и раскопанная им информация вовсе не заставляла подозревать парня в неуравновешенности. И все же Данте был уверен, что не ошибается. Осанка у Мусты была точь-в-точь как у одного из террористов – того, что был пониже ростом и хуже говорил по-арабски. Расспросы в транспортно-экспедиционной компании, где Муста работал грузчиком, и в иммигрантском баре, где его задержали с гашишем, ничего не дали, но моложавому Альберти удалось выдать себя за его приятеля и, не вызвав подозрений, разузнать, что Мусту не видели уже пару дней. Оставалось навестить его по месту жительства – в муниципальном доме на двести тесных, как соты, квартир, большинство жильцов которых занимали их нелегально. С ним проживали брат Марио Нассим и мать – служащая машиностроительной компании. Его отец вернулся в Марокко, когда Муста был ребенком, и с тех пор семья его не видела. Они припарковались недалеко от дома, похожего на обожженный солнцем бетонный холм. Перед заставленным велосипедами входом в подъезд, дожидаясь ужина, с адским гвалтом играла ватага детей всех народов. На улице, идущей вдоль заросшей сорняками пустоши, стояло еще шесть почти неотличимых домов. В радиусе километра не горело ни одной вывески магазина или бара, и зрелище напомнило Данте местную версию антиутопии «Побег из Нью-Йорка». Эспозито взял его под локоть и оттащил на несколько шагов от остальных. – Нам с вами нужно кое-что прояснить. Фауци может быть вооружен, и нам необходимо соблюдать осторожность. Согласны? Данте кивнул. – Здесь живут в основном негры и цыгане. Совать нос в чужие дела не в их интересах, – продолжал Эспозито. – Но если они увидят, как мы вышибаем дверь, то могут и вызвать полицию. Ясно? – Вы хотите быть уверенным, что риск оправдан. – Если Фауци – тот, кто нам нужен, нам и слова никто не скажет, но, если он ни в чем не виноват, у нас будут проблемы. Данте замялся. Еще не поздно было прекратить это безумие и избавить их всех от уймы неприятностей. Но он уже взялся за дело, и гордость не позволяла ему отступить. – Я вполне уверен в своей правоте, – наконец сказал он. – Но если бы я никогда не ошибался, давно стал бы богатым человеком. Эспозито хитро прищурился: – Говорят, вы немало дерете за консультации. – Недостаточно, – ответил Данте. Не говоря уже о том, что он не работал несколько месяцев. Эспозито закурил и, не сводя глаз с подъезда, предложил ему сигарету. Данте на миг увидел его таким, каким тот был в молодости, прежде чем собственные недостатки пустили жизнь инспектора под откос. – Что будем делать, если Фауци нет дома? – спросил он. – Нам хана, если не найдем в квартире ничего стоящего. – Например, баллон с цианидом?
– Было бы идеально. Эспозито подошел к сослуживцам. Альберти уже успел поболтать с соседскими детьми и выяснил номер нужной квартиры. – Тринадцатый этаж, первая дверь от лифта. Вынув из кобуры пистолет, Эспозито передернул затвор и спрятал пушку во внешний карман куртки. – Пошли. Двое его товарищей тоже зарядили пистолеты. У Альберти тряслись руки. – Так и пойдем без бронежилетов? – спросил он. – Хочешь спалиться прежде, чем войдешь в дверь? – спросил Эспозито. – А вдруг он поджидает нас с «калашниковым»? – спросил Гварнери. – Вот именно. Если мы явимся в жилетах, он будет целиться в голову. – Я все равно надену, – заявил Альберти, направившись к автомобилю, и товарищи тут же решили последовать его примеру. Когда Гварнери и Эспозито вошли в подъезд, Данте придержал Альберти за локоть. – Уверен, что готов? – спросил он молодого человека. – Ты и так через многое прошел. Альберти поморщился. – Вот именно. Я хочу видеть, чем все закончится, – сказал он и исчез в подъезде. «А я – нет», – подумал Данте. У него сложилось стойкое впечатление, что концовка ему не понравится. 4 Три амиго поднялись на лифте на двенадцатый этаж и, стараясь двигаться как можно тише, преодолели последний пролет пешком. На пропахшей готовкой лестнице дети не играли, и покой нарушал только гулко отдающийся в шахте шум телевизоров и стереосистем. На площадке Эспозито достал оружие и, держа его в обеих руках, нацелил на дверь, а Гварнери подпрыгнул и ударил ногами по двери рядом с замком. Дверь с треском распахнулась. Гварнери приземлился на ноги и, выставив перед собой пистолет, вбежал в квартиру. Сослуживцы бросились за ним. – Стоять! Руки вверх! – хором закричали они тем, кто, возможно, находился внутри. Из комнаты на неверных ногах вышел окутанный облаком гашиша двадцатилетний растаман в майке и трусах, весящий раза в два больше подозреваемого. – Э? – успел сказать он, прежде чем Эспозито одним ударом сшиб его на пол. Прошло десять минут с тех пор, как полицейские вломились в квартиру. Данте, до колик нервничая, дожидался у подъезда. Наконец лифт зашумел, и во двор вышел Альберти. От бронежилета он уже избавился. – Его нет дома, – сообщил молодой человек. – Столько трудов понапрасну. А как насчет подозрительных баллонов? – Пока ничего не нашли. Но там его брат. Говорит, ему ничего не известно. Будем благодарны, если вы сможете подняться и помочь. Если можно, поскорее. Данте заглянул в разинутую пасть темного подъезда. «Господи, а я-то надеялся этого избежать», – подумал он. – Включи везде свет. – В квартире?
Перейти к странице:
Подписывайся на Telegram канал. Будь вкурсе последних новинок!