Поиск
×
Поиск по сайту
Часть 47 из 65 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
Но чудеса, которые творил ПАСК, искупали все. Сигрид, 24-летнюю пациентку, Леманн вылечил от туберкулеза даже на месяц раньше, чем Фелдман и Хиншоу спасли Патрисию. А главным открытием было то, что против комбинации стрептомицина с ПАСК резистентности не возникало. Именно такое комбинированное лечение помогло Фелдману. Тем временем Шатц узнал про выплачиваемые Ваксману роялти и предъявил на них свои права в суде. В 1950 г. стороны договорились в досудебном порядке: из 20 %-ных отчислений Ваксману осталось 10 %, Шатцу полагалось 3 %, остальное поделили между Ратгерским исследовательским центром и стипендиатами. Так Шатц вырвался из бедности, но приобрел в научном мире репутацию сутяги. Он больше не мог найти работу в Штатах и уехал в Латинскую Америку. В 1951 г. Нобелевский комитет распространил среди лауреатов опросный лист, чтобы собрать имена номинантов на следующий год. Почти все упомянули авторов метода лечения туберкулеза: Ваксмана, Фелдмана, Хиншоу и Леманна. В США прибыла делегация шведских академиков собирать информацию. Фелдману и Хиншоу дали отвод их собственные руководители. По словам Хиншоу, его начальник сказал гостям, что эти двое самовольно бегают с работы на какую-то ферму, хотя им запрещено возиться с заразными свинками. И вообще они прогульщики, полезность их отлучек неочевидна, а Нобелевская премия создаст им большие проблемы. Остался еще Леманн, которого Ваксман признавал достойным и даже послал ему поздравительную телеграмму. Нобелевский комитет часто упрекают в том, что «своим» скандинавам премии дают за любую мелочь, а здесь такое открытие! Но ректор Каролинского института, присуждающего премии по физиологии и медицине, из чистой зависти (как говорят) заявил коллегам: «Через мой труп!» Все же Леманн ожидал награды, и для него было неприятным сюрпризом, когда Нобелевский комитет сообщил о награждении одного лишь Ваксмана «за открытие стрептомицина, первого антибиотика, эффективного против туберкулеза». Шатц направил личное письму шведскому королю Густаву VI, указывая, что он соавтор открытия, как написано в патенте. Король ответил, что не имеет права вмешиваться в дела Нобелевского комитета. Однако формулировку переделали. Когда 12 декабря 1952 г. Зельман Ваксман предстал перед королем Швеции, ректор Каролинского института объявил, что премия присуждается «за изобретательные, систематические и успешные исследования микробов почвы, которые привели к открытию стрептомицина, первого антибиотического средства против туберкулеза». Король, который с юных лет интересовался лечением туберкулеза, вступил с лауреатом в светскую беседу и среди прочего заметил, что «у нас в Швеции тоже создают новые лекарства от чахотки». Однако развивать эту тему не стал. Йёргена Леманна на церемонию не пригласили. Встречи с ним Ваксман не искал. Поначалу Леманн переживал, шагал из угла в угол по комнате, ничего не мог делать. Новая жена говорила ему: «Ну напиши ты им в Стокгольм!» Но Йёрген решил всем назло не показывать обиды. В тот вечер, когда вручалась премия, Леманн пригласил к себе в гости лучшего друга. Они откупорили бутылку шампанского, выпили за здоровье Ваксмана, а потом сочинили о нем газетную статью, полную всяческих комплиментов. Однако в ученом кругу история произвела тягостное впечатление на молодежь. Новое поколение считало, что давать премию одному только руководителю — это приравнивать науку к военному делу, где вся слава достается полководцу. Такой порядок оправдан в армии. Он стимулирует офицеров стремиться к более высоким званиям. Но для ученых с их разделением труда это не работает. В конечном счете премии стали присуждать не только теоретику — голове эксперимента, но и тому экспериментатору, который выполнил основную работу. Так вышло, например, с парами Сезар Мильштейн — Георг Кёлер (1984, премия за открытие моноклональных антител) и Андрей Гейм — Константин Новоселов (2010, открытие графена). Постарались загладить несправедливость и в отношении обиженных. Когда клинику торакальной хирургии Каролинского института возглавил Оке Ханнгрен, в юности спасенный Леманном от туберкулеза (Оке буквально кормили пара-аминосалициловой кислотой), Леманн получил от института почетную медаль. В Ратгерском университете по прошествии многих лет сочли, что достижения, равного получению стрептомицина, у них не было. Разыскали пенсионера Альберта Шатца и также наградили его почетной медалью. Вообще, Альберт Шатц пережил всех главных героев этой истории. Он даже застал времена, когда у Нобелевского комитета появился сайт в интернете. И зайдя на страницу о премии 1952 г., с негодованием обнаружил, что под фотографией Ваксмана стоит первый вариант формулировки — «за открытие стрептомицина». Шатц опять написал королю Швеции, теперь уже Карлу XVI Густаву, и просил заменить формулировку на сайте той, что провозглашалась во время церемонии вручения. Шатц умер в 2005 г. На сайте все пока по-прежнему. 76 Лечебная педагогика против ДЦП Андраш Петё 1945 год 15 апреля 1945 г. венгерский врач Андраш Петё организовал в разрушенном войной Будапеште Экспериментальный отдел лечения детей-инвалидов — первую в мире лечебно-педагогическую организацию, которая начала ставить на ноги пациентов с ДЦП. Пока доктор Петё разрабатывал свою методику кондуктивного развития, его несколько раз пытались убить вместе с пациентами, но спасали хорошие люди. Иногда — не очень хорошие люди, которые вовремя перешли на другую сторону. В доме Красного Креста на улице Оршо, 27, детскому врачу Андрашу Петё впервые пришлось наблюдать своих пациентов круглосуточно. С 15 мая 1944 г. (дата начала депортации венгерских евреев в Освенцим) по 18 января 1945 г., когда наступающая Красная армия освободила Будапештское гетто, доктор Петё не решался выйти на улицу. Ни с желтой звездой на груди, ни без нее. Это затворничество и породило метод, который ныне применяют десятки институтов имени Петё в разных странах мира. До войны автор метода не был известен. Расти в одной-единственной медицинской специальности ему казалось скучно: он работал ортопедом и пульмонологом, неврологом и психиатром. 1930-е гг. провел на должности директора австрийского санатория, в душе считая себя писателем. Сочинял и публиковал на немецком языке стихи, рассказы, драмы, сценарии. Когда Третий рейх поглотил Австрию, он перебрался в родную Венгрию — тогда наименее антисемитскую страну Европы. Андраш Петё (1893–1967), директор Института кондуктивного развития детей с ограниченной подвижностью (ныне Институт им. А. Петё) наблюдает за работой кондуктолога, ассистирующего ребенку с нарушениями опорно-двигательного аппарата. Характерная для Петё манера: чтобы не смущать клиентов (как он называл своих пациентов-воспитанников), он держал глаза полузакрытыми, когда находился среди них. Но при этом замечал любую деталь и оплошность Друг-венгр, психиатр Миклош Кун порекомендовал его врачом в дом Красного Креста. Там были дети с разными формами церебрального паралича, туда подбрасывали недоношенных младенцев и приводили сирот с функциональными расстройствами. Петё — последователь Павлова и ученик Фрейда — не считал их больными. «Чтобы говорить, нам мало только рта, а чтобы ходить — недостаточно только иметь ноги». Никто не зовет обычных детей пациентами, пока они не научились ходить. У парализованных, по мнению Петё, пострадала сама способность учиться, и это отразилось на походке и общем развитии: «Отвлекитесь, наконец, от парализованных мышц и займитесь личностью в ее целостности». Пока доктор так рассуждал, Красная армия в сентябре 1944 г. вступила на территорию Венгрии. В ответ 15 октября немцы привели к власти нилашистов — венгерских нацистов. Те собрались разгромить дома Красного Креста, а евреев, которые там находились, расстрелять у берега Дуная. На помощь пришло испанское посольство: диктатору Франко не нравилась идея убийства из-за одной лишь национальности. Его дипломаты провозгласили пациентов Петё и самого доктора потомками испанских евреев-сефардов, претендующими на гражданство. Какое-то время герб Испании на воротах дома по Оршо, 27, служил надежной защитой. Глядя на своих пациентов с ДЦП, Петё обнаружил, что, если поставить им интересную или необычную задачу, они выполняют ее даже «парализованными» конечностями. Достаточно их только направлять, слегка помогая. Тут нужен не столько врач, сколько «направитель», которого Петё назвал «кондуктором» или «кондуктологом». Первым кондуктологом стал он сам. Поскольку дом был битком набит больными, они никогда не оставались одни. И это оказалось хорошо: дети учатся друг у друга. Групповые занятия для «паралитиков» намного эффективнее. В декабре 1944-го занятия могли прекратиться навсегда. 30 ноября Красная армия почти окружила Будапешт, и сотрудники испанской миссии выехали из города. Нилашисты решили, что испанский герб теперь «не считается», и снова принялись за детский дом. Путь им преградил персонаж совершенно фантастический — итальянский фашист Джорджо Перласка. Он застрял в Будапеште в служебной командировке с поручением купить мясо для сражающейся в донских степях итальянской дивизии. Разочаровавшись в Муссолини, не скрывал этого, в результате попал под арест, откуда бежал в испанскую миссию. За былые заслуги — Перласка сражался на стороне Франко в гражданской войне в Испании — получил испанское гражданство. Из Джорджо стал Хорхе. После отъезда посла написал сам себе бумагу о том, что является поверенным в делах Испании на территории Венгрии. Потом явился с этой бумагой к министру иностранных дел и заявил, будто его страна (Испания) признала правительство нилашистов. Все это он делал не только ради права на испанскую собственность в Будапеште, в том числе на детский дом и склад продовольствия. Мало того что авантюрист Перласка спас Петё с больными детьми от репрессий и голодной смерти, организовав их питание со склада миссии. Он еще направился на станцию, где пойманных на улице евреев грузили в поезд для отправки в Освенцим. И там объявил сотню пассажиров этого поезда испанцами. Всего за 45 дней он таким образом выручил 5218 человек. К новому, 1945 г. в детском доме не стало газа, электричества, воды. Доктор Петё успокаивал пациентов разговорами: вот сейчас на улице канонада, скоро придут русские, война закончится. «А что ты будешь делать после войны?» — спрашивал он ребенка. И объяснял, что для овладения той или иной профессией нужно освоить такое-то движение. Оказалось, мотивированные задания даются гораздо лучше. Петё мечтал о специальных игрушках для развития моторики у парализованных. Те, чье детство пришлось на времена Брежнева, могут вспомнить венгерские конструкторы с надписью «PET?». Это имя доктора, разработка его института.
Андраш Петё среди своих сотрудников наблюдает за развивающей игровой программой. Когда он присутствовал лично, то досматривал программу до конца и не отрывался, даже если его звали к телефону и сообщали. что звонит министр Но 16 января 1945-го доктора с его кондуктивной педагогикой и развивающими игрушками могло не стать, потому что Адольф Эйхман от имени Гиммлера по радио приказал уничтожить все 144 тысячи будапештских евреев — испанские они или нет. Тогда командир полиции нилашистов Пал Салаи обратился к немецкому генералу Шмидхуберу, чья танковая дивизия окружила гетто. Полицейский сказал, что после неизбежной капитуляции даст русским показания, как Шмидхубер руководил бойней, и тогда генерал ответит за это не как солдат, а как убийца. И приказ не был выполнен. 18 января Красная армия освободила гетто, 11 февраля Шмидхубер погиб в бою, а 13-го Будапешт был взят полностью. Идея кондуктивного развития настолько захватила доктора, что после войны он был согласен работать над ней бесплатно. Старый друг Миклош Кун подыскал ему место. Директор государственной больницы для инвалидов просил у Красного Креста одеяла, так как немцы все забрали. Кун выдал одеяла с условием, что больница выделит помещение Андрашу Петё. 15 апреля 1945 г. доктор и четыре студентки-медсестры приступили к лечению детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата. Им предоставили две пустые комнаты и ванную для мытья и стирки. В окнах палаты не было стекол, на койках — матрасов. И тем не менее через год результаты были такие, что слух об эксперименте прошел по всей Венгрии. Неврологи посылали Петё самых безнадежных пациентов, которые могли только недвижно лежать и мычать. Доктор брался за всех способных самостоятельно пить и жевать твердую пищу — отсутствие этих навыков считал слишком серьезным нарушением. Бюджета у отдела не было, Петё жил частной практикой, да еще платил из своего кармана медсестрам. Взамен девушки должны были находиться при пациентах неотлучно и заниматься с ними, не щадя ни себя, ни детей. Сестры превратились в кондуктологов — стали одновременно медиками и педагогами. Через три года отдел заметило правительство и сотрудникам стали выдавать зарплату. В 1950 г. Петё стал директором института, куда везли уже пациентов из-за рубежа — румын, болгар и даже англичан. Успех и слава породили множество врагов нового метода, прежде всего среди врачей. Ортопеды презирали кондуктологов за отказ от оперативного лечения, а в министерстве их прямо звали шарлатанами. Исправление дефектов познавательных способностей тогда не считалось лечением, а кондуктология — специальностью. На конфликтах с медиками Петё нажил стенокардию, язву, осложненное гидроцеле и почечную недостаточность. Выручил доктора Петё важный пациент — секретарь венгерского ЦК Бела Биску. Его боялась вся Венгрия, потому что он как министр внутренних дел преследовал участников восстания 1956 г. Биску после травмы страдал ишиалгией, которую смог вылечить только Петё. Институт перевели из минздрава в министерство культуры и просвещения, построили новое здание и организовали подготовку кондуктологов. Едва кадры института смогли работать и воспроизводить себя без участия Петё, его не стало. Он умер после шестичасового совещания с партийным руководством 11 сентября 1967 г., в свой день рождения. ОБСУЖДЕНИЕ В ГРУППЕ Inna Chochina: Мы, конечно, немного не так кое-что учили… А есть ли какая-нибудь информация о его отце? Ответ: Мария Хари, которая возглавила институт после смерти Петё, писала, с его слов, что отец Андраша был по профессии домоправитель, в пожилом возрасте из-за болезни Паркинсона был прикован к инвалидной коляске, так что Петё довольно рано пришлось зарабатывать на жизнь и помогать близким. Это обстоятельство повлияло на его выбор профессии — врачи неплохо зарабатывали, и на выбор специальности. Между прочим, Петё лечил и больных паркинсонизмом. Татьяна Зальцман: Да, это из ее книги. Это нам как раз сама Хари Мария рассказывала:) Ответ: Она говорила, что у Петё в сейфе лежала его автобиография на немецком. Интересно, ее издавали хотя бы в Венгрии? Татьяна Зальцман: Отдельно не видела, но в одной из книг достаточно много было информации. Хотя больше чужих воспоминаний. Женя Косицына: Там и сейчас работают замечательные кондуктологи, чудесные специалисты и отличные люди. Ну то, что благодаря Петё мой средний сын ходит в обычную школу, — норма для Петё. Если есть шанс, они его реализуют. Но я хотела о другом случае сказать. У меня старший очень тяжелый, 65 операций на мозге, шунты и антисифон в мозге, ДЦП, эпилепсия, аутизм, идиотия… При последнем Сашином визите было принято решение в верхах института: «не брать в программу ментальников». Нерентабельно, нет видимой динамики. А у нас она есть, просто очень незначительная для окружающих, но огромная для нас. Саше было лет 14, когда мы туда попали, я с огромным трудом убедила департамент, что Сашке надо. И ему дали шанс. И вот когда стало известно, что ментальников брать не будут, нас очень поддержала Elena Horvath, за что ей огромное cпасибо. Она работала с ментальниками с утроенной силой, стараясь выжать из них максимум. За последний визит Лена так помогла Сашке, что при последнем собеседовании нам было что показать. Санька жевал, надевал штаны и даже носки сам. Мы прошли контрольный визит чудесно, и нас оставили в программе. Лена показала, что и у ментальников на методе есть отличная динамика, только очень маленькая. Чем сложнее поражение, тем тяжелее реабилитация. Лена так верила, что Санька можно многому научить! Человек не только работал как высококлассный специалист, но еще ВЕРИЛ и старался помочь. Elena Horvath сама ходила к старшему кондуктологу и доказывала, что у Сашки есть динамика. На последнем занятии она даже научила его развинчивать крышку, он и сейчас пытается. А потом закончилась «волшебная эпоха Лужкова», Собянин закрыл все программы… Но все, чему в Петё научили Санька, мы помним и применяем в жизни. Благодаря Петё мы жуем, едим вилкой, надеваем брюки и кофту, носки и тапочки. Именно там мы научили его ходить в туалет. Обидно, что у нас в ментальников не верят и шанса им не дают… Ответ: Вы — молодец, Вы верите. А все-таки хорошая специальность у кондуктологов: бьешься-бьешься, и вот он результат. И благодарны такие замечательные люди, как Вы. Екатерина Филиппова: Кондуктологи — замечательные люди! С огнем в глазах! Был опыт работы в ДНРО[11] Хатасской больницы (г. Якутск), таких «безнадежных» и «нерентабельных» вытягивали со дна беспомощности, заставляя ДУМАТЬ… Жаль, что сама больница по условиям как после нацистской бомбежки… 77 Вирус Зика Джордж Дик и Алек Хэддоу 1947 год 18 апреля 1947 г. была обнаружена инфекция, вызванная знаменитым ныне вирусом Зика. За 60 лет никто палец о палец не ударил, чтобы сдержать распространение вируса. Расселившись по всем частям света, он мутировал и показал, на что способна оставленная без присмотра стихия. Открытие оплачено дорогой ценой: его дала Вторая мировая. В 1941 г. в саваннах Африки разразилась малоизвестная итало-британская война: из Эфиопии, Эритреи и Сомали выбивали войска фашистской Италии. То была война врачей. Как случается в тропиках, побеждает тот, кто лучше справится с тифом, гельминтами, дизентерией, а прежде всего — с малярией. За итальянцев сражался Альдо Кастеллани (1874–1971). Его имя известно, так как он додумался при ветрянке мазать пузырьки на коже малиновым фукорцином, который называют «краской Кастеллани», а кое-где даже «каштеляной». А на британской стороне воевал подполковник медицинской службы Джордж Дик (1914–1997) — человек, своими руками выделивший вирус Зика.
Перейти к странице:
Подписывайся на Telegram канал. Будь вкурсе последних новинок!