Поиск
×
Поиск по сайту
Часть 2 из 10 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
Снова лихорадочная перезарядка. Бах! И второй прилично «прикинутый» бунтовщик упал сломанной куклой. Бах! Но окружение вождя, очевидно, пыталось вытащить своего командира из очевидно неудачного нападения. И их оказалось гораздо больше, чем заряженных камор для аркебузы. Поэтому, понимая, что взять в плен лидера бунтовщиков не удастся, Дмитрий просто всадил еще одну пулю в VIP-а. В этот раз удачно и своевременно. Он только взобрался на небольшой пригорок при помощи соратников, как пуля разнесла ему голову, словно зрелую тыкву. Прямо на глазах у всех. Стрельцы радостно взревели, усилив натиск. Бунтовщики побежали. Уж больно большими оказались их потери. А жертва, на которую расставляли капкан, оказалась не по зубам охотнику. Дмитрий молодцевато соскочил с коня и принялся его осматривать. Животное ценное. Раны ему были совершенно ни к чему… – Благодарю, – хрипло произнес Иван Федорович. – По гроб жизни буду обязан. – Не за что, – с легким раздражением ответил парень, понимая, что перевел кучу хорошего пороха и свинца. Если это действительно самое начало XVII века – с этими товарами будет изрядная морока. Особенно с порохом, который в эти годы весьма поганый. Да, он спас жизни служилым людям. Но сам того не желая. На дворе ведь Смутное время, и как там дальше повернется – одной Кхалиси известно. Займешь по доброте душевной не ту сторону, и привет крепкий сук с петлей из грубой веревки. – Кто это был? – Разбойный люд Хлопка Косолапа. – Тот, что у опушки пал, наверное, Косолап и есть. – Верно. Он, – ответил командир стрелецкой сотни и протянул Дмитрию руку, – Иван. – Дмитрий, – ответил наш герой и, чуть помедлив, ответил на приветственный жест. После чего расстегнул ремешок на шлеме и снял его. Жарко. Перенервничал. – Вы чего? – Напрягся Дима, краем глаза заметив, как следом за Иваном лица меняются у стрельцов в возрасте. И не только лица. Все как-то подобрались. Поднялись с земли, куда расселись дух перевести. Одежду спешно оправляют и от грязи обмахивают. – Так… это… – заломив шапку, попытался связать хоть два слова самый старый из стрельцов. – Причудилось что? – Причудилось, – сглотнув комок, подступивший к горлу, произнес Басманов. – Причудилось, Дмитрий Иванович. – Я тебе своего отчества не говорил, – прищурился Дима, нехорошо сверкнув своими ярко-голубыми глазами, ставшими вмиг жесткими и невероятно холодными. – Обознались, что ли? – И то верно, – охотно кивнул Иван Федорович. – Обознались мы. Обознались. – И стрельцы его поддержали, закивав болванчиками. Дима довольно хорошо знал эпоху, поэтому вся эта игра ему совсем не понравилась. Тем более что, по его мнению, на младшего сына Ивана свет Грозного он совсем не походил. Насколько Дмитрий знал, последнего удельного князя считали черноволосым и грацильно-худощавым. Но там сложно гадать – умер-то крайне рано. Однако ничего близкого к его вьющимся рыжим волосам, большому росту и крепкому телосложению он явно не имел. Да и вообще такие игры крайне опасны, особенно в Смутное время. Ну их к лешему. Иноземец-рейтар, ищущий удачи, и точка. А если припекать станет – бежать. Он бы и сейчас уже постарался сделать ноги, да только не факт, что добежит «до Канадской границы». Местные совершенно точно посчитают его «тем самым», и дальнейшая его судьба может оказаться весьма и весьма печальной. Пошлют голубем письмо в Смоленск, и все. Финиш. Они-то местные бурьяны знают как свои пять пальцев. Не уйдешь. Часть I Кровь и вино Я сам только вернулся, думал, меня ждут холодное пиво, горячий окорок, а тут – жопа… Золтан Глава 1
20 сентября 1603 года, Москва Банда Хлопка Косолапа была разбита, оставив на земле свыше двухсот человек личного состава. А ведь многие бежавшие бунтари были ранены. В условиях холодного осеннего леса начала XVII века – практически приговор. Да еще и главарь уничтожен. Поэтому Иван Федорович, собрав трофеи, мог с чистой совестью возвращаться в Москву на доклад. Конечно, погонять по лесам остатки разбойников хотелось, мстя за засаду и тот страх, что пришлось испытать. Но он посчитал куда более важным делом вернуться к царю с докладом… Уйти от навязчивого гостеприимства Ивана Федоровича Дмитрий не мог, да и не хотел. В конце концов, это выглядело бы весьма подозрительно… Кроме того, слуг у него не имелось. Вообще. А значит что? Правильно. Оставлять свое имущество без присмотра выглядело глупостью, как и бродить с ним всем, особенно в городе. Ведь только перечень вооружения[11] по меркам начала XVII века тянул на юного барона из весьма небедной семьи. А уж если коснуться аспекта качества, то и подавно. Такой комплект больше подходил для личных арсеналов самых богатых и влиятельных монархов Европы, чем для простого путника. И стоил невероятно много, даром что для отвода глаз был практически лишен украшений. Но опытного человека это вряд ли обманет. Бесподобный, даже для XXI века, уровень механической, термической и химической обработки снаряжения просто резал глаз. Их дополняли высококачественные ткани, сшитые по фигуре на машинке, и прекрасно выделанная кожа разных видов. И прочее, прочее, прочее. Как на Дмитрия до сих пор не напали разбойники, он не представлял. Чудо, да и только! Одинокий путник, перевозящий на себе казну небольшого государства, чем не достойная цель для измученных голодом и нищетой банд? Как бы они потом это все реализовывали – отдельный вопрос. Но нашему герою от тех потенциальных терзаний разбойного люда было ни горячо, ни холодно. Иван Федорович всю дорогу нет-нет да косился на своего нового знакомца. Ему отчетливо бросались в глаза удивительные особенности снаряжения этого «Дмитрия из Шильона[12]». Стрельцы же держались подтянуто и молодцевато, спокойно воспринимая поведение этого «рейтара». Для них слишком дорогое и нарочито небогато украшенное снаряжение парня казалось вполне обычной причудой. Иван Васильевич и не так чудил. Игру же в «обознались» они последовательно продолжали, с улыбкой смотря на то, как этот парень сам седлает своего коня и чистит оружие. «Тешится», – проносилось в их головах. Так-то попроси, все сделают. Но он хотел сам, отчего не уважить? В том, что перед ними именно царевич Дмитрий, не желающий опознания, никто из них не сомневался, уж больно он был похож на покойного царя Ивана Грозного. Не хочет и не хочет. Что, им сложно слегка подыграть в такой малости? Дмитрий чувствовал странность поведения служилых, но ничего с этим поделать не мог. Разве что целенаправленно играть свою роль… и пытаться более здраво продумать свою легенду, чтобы не сболтнуть первое, что придет в голову. Конечно, в здешних краях до дедукции и нормального расследования было далеко, но мало ли? Вдруг кто умный попадется и наблюдательный? Москва Дмитрия встретила проливным дождем. Он и до того проявлял самое пристальное внимание к этому отряду. Но не суть. Главное то, что из-за излишне дурной погоды прибытие нашего героя в город прошло очень тихо и спокойно. К счастью. Ему отчаянно не хотелось выполнять возлагаемую на него судьбой роль. Слишком уж она явно пахла собственной кровью и смертью. А жить ему хотелось. Пусть в таких диких и далеких от развитой цивилизации условиях, но все-таки. Да и привыкнет. Куда деваться-то? До возможности сойти с неугодной планеты он пока не дорос. Город не впечатлял, хотя чего-то подобного он и ожидал. Везде грязь, конские «яблоки» да потоки мутной воды с помоями и каким-то невнятным мусором. Мощеных участков практически нет. Даже бревнами. Иван сказал, что только в Кремле камнем дороги покрыты. А тут приходилось наслаждаться хлябями. Во время прохождения по городу Дмитрий особенно остро оценил, почему в былые времена все более-менее приличные люди старались ездить верхом. Иван со стрельцами пробирались в грязи по середину щиколотки пешком, а он – восседал на своем жеребце и с жалостью на них посматривал. Утомились, изгваздались, промокли и вообще больше напоминали исхудалых боевых поросят, чем воинов. А ему – хоть бы что. Мокро только. Но четвероногий друг очень сильно облегчал его положение. Стрельцы по пути «рассасывались», то есть расходились по своим домам. Поэтому к месту жительства Ивана Федоровича они с Дмитрием добрались вдвоем. Тепло. Сухость. Какой-никакой, а уют. Сытная еда. Что может быть лучше? Да и баню организовали, чему наш герой особенно радовался. Практически две недели в пути не добавили чистоты телу… Утром следующего дня дождь прекратился, и Дмитрий отправился по постоялым дворам с иноземцами. Ему требовалось подобрать себе несколько слуг. Желательно не из местных, чтобы за ними лишних ушей не было и интересов. Деньги были, пусть и изготовленные в XXI веке, но для местных – это не беда. А путешествовать в одиночку стало слишком опасно. Иван же отправился на доклад, терзаемый смутными сомнениями. Глава 2 23 сентября 1603 года, Москва Царь Борис[13] нервно теребил четки и напряженно вглядывался в Ивана Басманова, стоявшего перед ним. Уже три года шла молва, что младший сын Ивана Грозного жив. Так что новость о возвращении царевича Дмитрия в первый день подняла на уши весь город. Гудели все – от холопов до бояр. Думали-гадали да стремились посмотреть на «чудесно спасшегося». Благо людей, помнящих, как выглядел Иван Васильевич, хватало. А он, Борис Федорович, просто не знал, что делать. Формально этот молодой мужчина всячески открещивался, называясь Дмитрием из Шильона. Но капитан немецкой роты[14] Жак Маржере[15] охотно рассказал, где находится Шильонский замок и для чего используется. Так что прояснение этого вопроса подлило масла в огонь, обостряя и без того неприятную ситуацию. Конечно, царь мог приказать схватить этого «безродного рейтара». Но не решался, опасаясь волнений, из которых его могли вынести вперед ногами. Стрельцы, что участвовали в битве с разбойными людьми, уже разнесли по всей Москве истории одна другой краше. Там самое малое – этот рейтар в одиночку несколько десятков разбойников положил. Чью сторону займут стрельцы? Вопрос. А бояре? Засуетились. Забегали. И было с чего. Три года стояла ужасная погода и неурожай. Свирепствовал страшный голод. Что подорвало веру населения в царя Бориса, старавшегося изо всех сил помочь народу выкарабкаться. Но тщетно. Людям было все равно. Не мог же Всевышний просто так взять и наказать Русь? За грехи великие, не иначе. О том не только простой люд уже болтал, но и сам Борис думал, задыхаясь в своей набожности. – Так он отказывается признавать себя царевичем? – наконец хмуро спросил царь. – Да, государь. И злится, когда к нему так обращаются. Когда я назвал его Дмитрием Ивановичем, то он взъярился и заявил, что отчества своего он мне не называл. Да так посмотрел, что, думал, убьет. – Какой он с виду? – после небольшой паузы поинтересовался Борис Федорович. – Высокий. Меня головы на две выше. Телом поджарый, крепкий. Волос на голове густой, вьющийся, темного рыжего цвета. Хотя, когда мы встретились, борода едва отросла – неделя от силы. Брил, видимо. Глаза голубые. Когда злится, они становятся необычайно холодными и колючими, словно на смерть свою смотришь. Нос прямой, длинный, тяжелый. Челюсть выдающаяся вперед, мужественная. Губы полные с опущенными уголками, будто чем-то недовольные. – А нравом? – поинтересовался патриарх Иов[16], узнавший, как и Борис, в описании Ивана Васильевича. Очень уж характерная внешность. – Скрытен. Умен. Образован. Обычно спокоен и наблюдателен, но иногда обуреваем гневом, который старается сдерживать. Явно прибыл издалека. По-нашему говорит свободно, но чудно. Много слов немецких вставляет. – Почему один ехал? – подозрительно прищурился патриарх. – Разбойники слуг его побили. Сам еле отбился. – Католик али протестант? – Так нет, наш, православный. Спрашивал. Он мне и «Символ веры», и «Отче наш». Подивился я.
Перейти к странице:
Подписывайся на Telegram канал. Будь вкурсе последних новинок!