Поиск
×
Поиск по сайту
Часть 18 из 48 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
— Как вижу, ты вооружен и опасен! — приветствовал он полковника, вышедшего из машины с увесистым пакетом. — Полной боекомплект, Забродов, — похвастался Сорокин. — С меня, как говорится, причитается. Ты меня здорово выручил. — Не преувеличивай. Мы еще только влезли в этот муравейник. Прошлись только по верхам, а надо узнать, кто и приказы отдает. — Какие приказы? Не понял. — Ну, я говорю про армян. Мы так и не выяснили, какое отношение ко всему этому имеют Орбели и Коротков. Вдобавок тут еще один человечек появился, с которым я очень хочу познакомиться. — Брось, Илларион, — отмахнулся полковник. — Опять тебя понесло! Тебе вечно, когда все удачно складывается, нужны какие-то приключения на свою задницу… — Не гони лошадей, полковник. Нужно все обсудить, пока мы трезвые. Потом пойдут другие разговоры. — Не понимаю я тебя, Забродов, не понимаю, черт возьми! Работа сделана, а ты хочешь сунуть свой нос куда не надо! — горячился полковник. — Не злись, — миролюбиво заметил Забродов. — Я не собираюсь тебя втягивать, это мое личное дело, просто мне нужно твое небольшое содействие. — Знаю я, какое это содействие, — ухмыльнулся Сорокин, правда, несколько успокоившись, так как убедился, что ему не придется участвовать в очередной авантюре бывшего инструктора ГРУ. — Мне нужно вот что. Есть такой армянин — Анзор Кещян. Я хочу, чтобы ты раздобыл мне о нем всю информацию, начиная с любимого цвета носков и заканчивая предпочтениями среди оружия. В общем, ты понял. «Вечно Забродову мало счастья. Только все наладится, восстановится кое-какой мир, так нет же, опять надо ему нырнуть в это болото и поднять на уши всю Москву», — раздражился Сорокин, уже жалея о том, что пригласил Иллариона отметить их общую победу. — Не волнуйся, полковник, трупов не будет, — успокоил Забродов. — Ну, что там у тебя в пакете? Сорокин, открыв дверь кабинета, пропустил вперед Забродова. Илларион осмотрелся. — Ничего у тебя берлога. Симпатичная, — уважительно сказал он. — Тюрьма. Самая настоящая. Еще только решеток не хватает на окнах. Я здесь провожу больше трехсот дней в году. Иногда думаю: и на кой черт мне все это надо? — У тебя богатый жизненный опыт, можешь писать криминальные детективы. Не хуже, чем у Донцовой получится, факт. Предусмотрительно закрыв дверь, чтобы в разгар задушевного разговора за бутылочкой коньяка кто-нибудь не разрушил идиллическую атмосферу, Сорокин зажег настольную лампу и пододвинул к столу стул, на котором обычно сидел подозреваемый. Затем полковник проворно извлек из пакета две бутылки армянского коньяка, коробку шоколадных конфет, пару шоколадок и гроздь винограда. — Прямо как в ресторане, — Илларион сел на хлипкий стул, который под ним предательски зашатался. — Он не сломается? — Это почетное место, — ухмыльнулся Сорокин. — На этом стуле сидят уголовники. — Спасибо за честь, полковник. Вот уж никогда не думал, что вы хотите пришить мне какое-нибудь дело. Ведомства, понятно, что конкурирующие, но есть же и моральные принципы… — Принципы, понятия, — проворчал Сорокин, разливая по стаканам коньяк. — У блатных свои понятия, у нас другие. Каждый человек вообще живет по своим понятиям. — Я вот ломаю все голову, по каким это понятиям живут Орбели и Коротков? Неужели хотят узурпировать власть? Если они подомнут Москву, то через пару лет вся Россия ляжет под армянской мафией. Москва — это сердце страны. Они знали куда бить… — Илларион, — болезненно поморщился полковник. — Только давай без этого… Я уже целый месяц живу с этими азерами и армянами. Во снах они мне снятся. Я сыт по горло их разборками. Все закончилось, и об этом можно забыть. Сорокин искренне не понимал Забродова, который, как непослушный ребенок, всюду лез и все хотел узнать. Полковник уже давно уяснил, что иногда многие неприятности предотвращает отсутствие прыти. Не лезь в дела высших эшелонов власти, и тогда твоя жизнь не превратится в регулярный кошмар. Но нет же, всякий раз найдется какой-нибудь супермен, вроде Забродова, которому нужно все разузнать и до всего докопаться. Выпив по первому стакану коньяку, приятели разговорились и начали вспоминать прошлое, в частности, кто где служил, и какие были курьезы. После второго стакана закурили, и по кабинету пошел сизый дым. Забродов прихватил с собой карты для интеллектуальной игры в преферанс. Сорокин спьяну предложил играть на деньги. — А еще мент, — пожурил Сорокина захмелевший Забродов. — Ты же должен понимать, что со мной азартные игры до добра не доводят. Я не люблю проигрывать. — Я сотрудник милиции, — защищался полковник. — Ты не имеешь права применять ко мне физическое воздействие. — Да какое тут воздействие. Раз подзатыльник дам и все. Игра в карты сопровождалась нецензурной бранью полковника, потому что он крупно проигрывал. Илларион хитро улыбался и делал неожиданные ходы. — Не переживай, Сорокин, — утешал Забродов, — не везет в картах — повезет в любви. — Мне уже повезло, — буркнул Сорокин. — В двойном размере. Жена и теща. Такие волчары, что хоть в лесу в хижине живи. — Тещу приструнить надо, — резонно заметил Забродов, сделав большой глоток коньяку. — Показать ей, кто в доме хозяин. Это же абсурд! Ты — полковник милиции, а боишься собственной тещи. — Тебе хорошо говорить. Ты холостяк, — с оттенком зависти сказал Сорокин. — Вот была бы у тебя семья, посмотрел бы я на тебя. — Вот я и не лезу. Мне хватает счастья и без этого.
Приятели, как в старые добрые времена, опустошив одну бутылку, взялись было за вторую, как в дверь гулко застучали. Илларион вздрогнул и потянулся за пистолетом. Сорокин, поднимаясь, неловко задел локтем бутылку с коньяком, и ее содержимое растеклось по письменному столу бурой лужей. — Твою мать! — выругался Сорокин и злобно рявкнул тому, кто стоял за дверью: — Кто? Забродов подумал, что на месте Сорокина сидел бы тихо-тихо. Голос у полковника стал тягучим и вязким. Выпитое давало о себе знать. Не хватало только журналистов, которые сварганили бы статейку в газету или журнал о тяжелых буднях московской милиции. После такой статьи Сорокин вылетел бы из МУРа как пробка, прямиком в руки жены и тещи. — Товарищ полковник! Убийство на Воздвиженке. Двоих расстреляли в машине. Документов при себе нет. На вид грузины какие-то… Сорокин оглянулся на Забродова. — Накаркал, блин! Смачно выругавшись, полковник открыл дверь. * * * С непривычки Забродова развезло. И в этом не было ничего удивительного, потому что коньяк Илларион пил изредка и по особым случаям. Он усмехнулся, вспомнив, как полковник Сорокин судорожно метался по кабинету, не зная, за что схватиться, то ли быстрее собраться и выехать на место преступления, то ли замести следы пиршества. Дежурный милиционер подозрительно смотрел на Забродова, бутылки коньяка и лужу на столе. Иллариону пришлось доходчиво объяснить начинающему служителю закона, что молчание — залог его успешной карьеры и счастливого будущего, и что он ничего не видел и с небольшим опозданием сообщил полковнику о преступлении. Словом, как умел, Илларион отмазал Сорокина. Что касается убийства, Забродов понял сразу: очередной раунд мести. Жертвы либо армяне, либо, вероятнее всего, азербайджанцы, так как наверняка армянская мафия решила показать свою власть, чтобы другим неповадно было качать свои права… Илларион думал спуститься в метро, но потом вспомнил, что ночью оно не работает. Он собирался уже выйти из темного перехода, как его окликнули. — Эй, мужик, стой! Подобные высказывания никогда не нравились Забродову. Что за пренебрежительное обращение? Пошатываясь, к нему подошел мужчина в потрепанной кожанке, с кепкой на голове и разбитым носом. По всей видимости, он успел где-то подраться. За его спиной, сложив руки на груди, стоял не менее пьяный товарищ в синтепоновой куртке. — Дай позвонить. Забродов, пытливо взглянув на просителя, немного помешкал, но все же достал сотовый телефон. Мужчина в потрепанной кожанке по-хозяйски сунул мобильный телефон к себе в карман и повернулся, чтобы уйти. — Отдай телефон, — негромко попросил Илларион. — Иди в…! — послал Забродова товарищ в синтепоновой куртке и громко заржал вместе с приятелем. Илларион, посмотрев по сторонам, убедился, что в переходе кроме них никого нет. Он действовал молниеносно и в каком-то смысле безжалостно. Забродов наскочил сзади на мужика в потрепанной кожанке и резко ударил. Тот дернулся, словно поперхнулся, и упал как подкошенный. Товарищ в синтепоновой куртке, поняв, что дела его плохи, бросился бежать. За ним Забродов не погнался. Он забрал свой сотовый телефон и вышел из перехода, тут же тормознув такси. Илларион назвал свой адрес. Водитель попался благодушный. Всю дорогу он подшучивал над Забродовым по поводу того, что в таком виде дома появляться нельзя: жена выгонит. — Я холостяк со стажем, — пояснил Илларион. — Это другое дело. Тогда с утреца опохмелишься да рассольчика огуречного попьешь, и все как рукой снимет. — Вы только во двор не заезжайте, — предупредил Забродов. — В арке вечно чего-то ремонтники химичат. Вся дорога раскурочена. Можно подвеску повредить. — Я к этому привычный, — ответил водитель. Машина нырнула в темный зев арки. Илларион вспомнил, что здесь полковник Мещеряков дважды умудрился разбить левое зеркало о выступ стены. «Жигуленку», судя по тарахтению двигателя, давно было пора на пенсию, но бравый водитель выжимал из этой машины все что можно, поэтому и домчались с ветерком. Он остановился прямо около подъезда. Илларион достал пятисотенную купюру и протянул деньги водителю. Водитель оказался порядочным человеком и хотел дать ему сдачу вплоть до копеек, но Илларион, улыбнувшись, от монет отказался. — Бывай! — Илларион помахал рукой и зашел в темный подъезд. Как обычно, кто-то выкрутил или разбил лампочку. Забродов, поминая таких «энтузиастов» всеми нехорошими словами, которые имелись в его словарном запасе, поднялся на свой этаж и, позвенев ключами, открыл дверь. Пахнуло старыми книгами. Илларион чутко улавливал этот запах. Наличие его означало, что Забродов может наконец-то расслабиться: он дома и больше не должен спасать мир и думать о том, что кто-то где-то гибнет. Сняв кроссовки в коридоре, Илларион глянул в комнату и тут же, резко кувыркнувшись, выхватил пистолет и наставил его на человека, сидящего в кресле. — Руки за голову! Лежать! — произнес Забродов совсем как в те времена, когда он с ребятами брал бандитов с поличным в таких цивильных местах, как казино или ресторан.
Перейти к странице:
Подписывайся на Telegram канал. Будь вкурсе последних новинок!