Часть 48 из 58 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
— Конечно, «хоккайдо» выращивают и у нас, но эта тыква родом из Японии, — философствовал Эндрю, укладывая на тарелку тончайший ломтик. Под бдительным наблюдением кухонного персонала он сбрызнул тыкву каплями лучшего оливкового масла с капелькой лимонного сока и приправил щепоткой черной гавайской соли, потом довольно вздохнул. — «Хоккайдо» будет чудесно выглядеть, она очень сладкая и ароматная, но, по моему мнению, ничто не сравнится с нашим старым добрым «серым орехом». Эта тыква как хорошее красное вино: с возрастом становится только вкуснее. Кроме того, ее используют в местной кухне. Вот, попробуйте-ка!
Его кухонная бригада беспрекословно повиновалась, и все понемногу попробовали.
Эндрю был в своей стихии и, улыбаясь, кивал, когда его сотрудники восхищались, пробуя вкусную тыкву. Он с гордостью наблюдал, как повара и помощники начали оживленные споры о различных сортах тыквы. В хорошем настроении Дрю вновь встал у плиты, на которой в большой кастрюле кипела соленая вода: там как раз всплыли на поверхность маленькие клецки. Он вытащил их большой шумовкой из бурлящего кипятка, дал немного стечь воде и выложил на следующую тарелку, снова предлагая сотрудникам попробовать.
— Тыква сорта «серый орех» отличается кремовой консистенцией и мускатным привкусом. Поэтому она идеально подходит для ньокки: в тесте вместе с картофелем она создает чудесный вкус.
Ник сразу сунул в рот маленькую клецку из картофеля, тыквы и пармезана и теперь вожделенно нацеливался на остальные, неистово ликуя от восторга.
— Мы бы могли предлагать ньокки осенью как промежуточное блюдо! С рагу из дичи и лисичками.
— А как они будут на вкус с топленым маслом и шалфеем? Такой вариант будет легче, и мы сможем подавать его как закуску, — предложил соусье и стащил еще одну клецку с тарелки.
— Если бы мне пришлось выбирать, наверное, я бы оставил оба блюда, — высказался ротиссёр, шумно облизывая пальцы.
— Я бы тоже, — рассмеялся су-шеф. — Оп-ля! — И подхватил последнюю клецку с тарелки.
Эндрю едва не рассмеялся при виде общего восторга и ощущал переполняющее грудь счастье. Такого с ним уже давно не бывало на кухне. В последние ночи он почти не спал — вместо сна, придумывал рецепты, снова и снова пробовал новые сочетания. Его голова была переполнена идеями новых блюд. Как только Дрю ложился в постель и закрывал глаза, его вдруг озаряла новая мысль. Зачастую он вскакивал с кровати, сбрасывая одеяло, и несся на кухню, чтобы посреди ночи опробовать новое блюдо. В какие-то моменты он страшно уставал, едва мог держаться на ногах, тогда наступало время записать свои идеи на бумаге.
Результатом этого марафона идей стала толстая, полностью исписанная рецептами записная книжка. Ее могло хватить на ближайшие пять лет.
Неожиданно Дрю пришла в голову очередная идея: он посмотрел на остатки тыквенного теста, ожидающего в миске, когда из него сделают ньокки, и восторженно кивнул персоналу:
— Осенью мы могли бы из ньокки делать десерт.
— Десерт, шеф? — любопытно переспросил Ник с набитым ртом. — Это звучит интересно.
— Вместо обычных тыквенных пирогов можно подавать тыквенные ньокки в сладком креме из маскарпоне, с засахаренным имбирем и щепоткой корицы.
От одной мысли рот наполнился слюной. Если бы ему сейчас не нужно было постепенно переходить к распределению заданий для подготовки к сегодняшнему вечеру, Дрю воплотил бы эту идею в жизнь немедленно. Но до осени было еще далеко, и нужно было еще долго дожидаться момента, когда удастся предложить это блюдо клиентам.
— О господи, — с сожалением вздохнул су-шеф. — Кажется, нам всем придется предусмотрительно записаться на курсы по похудению. Шеф, я чувствую, что стану твоим преданным завсегдатаем.
Эндрю рассмеялся и повертел пальцем у виска, а потом развернулся к рабочей поверхности, чтобы тщательно вытереть ее.
Мысленно ресторатор уже перешел к своим дневным обязанностям, раздумывая, как бы еще усовершенствовать кленовый мусс. Он взял клочок бумаги и нарисовал, как примерно будет выглядеть тарелка с десертом. Не сразу обернулся, когда в дверь просунул голову кто-то из персонала и окликнул:
— Шеф, там просят вас выйти!
Эндрю отмахнулся и продолжил сосредоточенно работать над эскизом, который вечером поможет сотрудникам: они сами будут подавать кленовый мусс с засахаренной крошкой и фруктами фламбе.
— Только не сейчас, Мара! — воскликнул он, предположив, что это еще один журналист или блогер хочет взять у него интервью по поводу нового меню ресторана. Поморщился, потому что рисунок не совсем соответствовал его представлениям.
— Шеф работает, — услышал он поблизости голос Ника. Он понизил голос до доверительного шепота: — Но если у тебя есть настроение, Мара, я мог бы чем-нибудь тебе помочь.
Даже не обернувшись, Дрю представил, как Ник снова пустил в ход свое обаяние, положив глаз на Мару. Эндрю мог сыграть роль хорошего товарища и объяснить су-шефу, что у старшей официантки иммунитет на его шарм, так как она предпочитает девушек. Но, во-первых, было очень забавно наблюдать за стараниями Ника, а во-вторых, Эндрю в настоящий момент был слишком занят блюдом и в ресторане «Найтс» не желал играть роль купидона.
— Нет, спасибо, — холодно отказала темнокожая Мара Нику, а потом снова обратилась к Эндрю: — Хорошо, шеф. Я попрошу ее зайти к вам позже еще раз.
— Да, пожалуйста, — рассеянно проворчал он, сразу забыв о случившемся и склонив голову набок. Он взял тарелку в руку и прикинул, как лучше всего на ней расположить мусс.
Он как раз раздумывал над тем, не переложить ли мусс в отдельную миску, как у кухонной двери послышалась какая-то возня. Эндрю растерянно поднял голову еще до того, как дверь распахнулась и в кухню влетела девушка со знакомыми каштановыми локонами.
Эндрю остался стоять с раскрытым ртом. Брук! Здесь, на его кухне!
Грохот кастрюль и сковородок внезапно утих, как и все разговоры, а она мрачно огляделась и, словно крошечная копия терминатора, пристально осмотрела каждого из присутствовавших. Казалось, это был вопрос времени: сейчас она найдет того, кто ей нужен, и уничтожит. Брук вычислила цель намного быстрее, чем Арнольд Шварценеггер в первой серии фильмов про терминатора. Она смерила Эндрю убийственным взглядом и указала на него пальцем.
— Ты — жалкая скотина! Ты украл мои рецепты, чертов лжец! И теперь попробуй опровергнуть это!
В кухне воцарилась гробовая тишина. Только слышался шум работающих кухонных приборов. Все присутствующие затаили дыхание.
— Брук! — наконец воскликнул Эндрю. Он все еще не опомнился от неожиданности видеть ее на своей кухне. — Что… что ты здесь делаешь?
— Вот что тебя интересует?
— Шеф, мне очень жаль, — произнесла позади Брук испуганная Мара. — Я ей говорила, что вы не…
Брук перебила ее, презрительно хмыкнув:
— От меня ты не сможешь так легко отделаться, Дрю Найт! Ты выслушаешь все, что я тебе скажу, ублюдок!
— Шеф, может, мне стоит вызвать полицию? — отважилась произнести Мара и впервые с тех пор, как Эндрю с ней познакомился, выглядела неуверенно.
— Только попробуй вызвать полицию, Дрю, — крикнула Брук. Она в одно мгновенье побледнела. — Только попробуй, тогда…
Эндрю лишь покачал головой старшей официантке:
— Все хорошо, Мара. Не нужно никакой полиции.
Эндрю едва не двинул су-шефа, когда тот весело воскликнул:
— Группа спецназа сейчас была бы лучшим решением.
Брук обернулась к Нику, и Эндрю опасался уже кровавой бойни. Вместо этого она пристально посмотрела на Ника, потом громко поинтересовалась:
— Наверное, это должны быть крэб-кейки?
Эндрю растерялся точно так же, как и Ник, который взглянул на миску перед собой и скептически кивнул:
— Да-а-а-а, это будут крэб-кейки. А что такого?
— Дайте-ка отгадаю: вы сбрызгиваете крошки портвейном и добавляете апельсиновый сок и цедру, правильно?
— Точно. — Ник удивленно кивнул. — А откуда вы это знаете?
Ник так и не получил ответа, потому что все внимание Брук было опять приковано только к Эндрю:
— Не могу поверить, что ты украл мой рецепт, — вскричала она, растрепывая и без того взъерошенные волосы. — Ты украл мои рецепты и теперь продаешь их как свои идеи?!
Дрю почувствовал, что на него все смотрят, и не хотел, чтобы Брук продолжала его упрекать прямо здесь. Эндрю тяжело вздохнул, скрестил руки на груди и предложил:
— Брук, мы не могли бы поговорить где-нибудь в спокойной обстановке? Наедине?
— Нет, совершенно точно, — прикрикнула она на него, полезла в карман мятых джинсов и вызывающе бросила ему ключи от машины. Если бы Дрю вовремя не среагировал, они попали бы ему прямо в лицо.
— Я, собственно, хотела тебе пригнать машину и сказать, что о тебе думаю, свинья!
Девушка, словно фурия, задрала подбородок, демонстрируя, что не смущается выносить сор из избы при посторонних:
— Ты часто спишь с женщинами, чтобы выведать кулинарные идеи? Или я стала первой?
Его шея горела, он промямлил что-то невнятное, а Ник, казалось, готов был зайтись в приступе кашля. Кроме того, упреки Брук задели Эндрю так сильно, что он опустил голову и смотрел на нее не менее мрачно. Потом он решился подойти к девушке и схватить ее за руку.
— Не прикасайся ко мне, — молниеносно крикнула она, оскалив зубы.
— Мы сейчас поговорим, — настойчиво произнес Эндрю, сильно схватил ее за руку и попытался потащить ее к холодильной комнате.
— Оставь меня, Дрю! — возмущенно требовала она, но, спотыкаясь, шла за ним. За этой сценой наблюдал весь кухонный персонал.
Когда Эндрю распахнул дверь холодильной комнаты, то услышал довольный голос Ника:
— Дай знать, если тебе потребуется помощь, шеф!
Эндрю не удостоил внимания реплику этого чокнутого, а потащил упирающуюся Брук дальше. Он решительно захлопнул за собой дверь и встал так, чтобы девушка никак не смогла сбежать. Брук какой-то миг осматривалась в сумрачном свете холодильной комнаты, а потом разъяренно уставилась на Дрю, обхватив себя руками. Она дрожала, но Эндрю исходил из того, что Брук дрожит от гнева, а не от холода.
— Ты меня хочешь здесь заморозить?
— Здесь мы можем поговорить наедине, — как можно спокойнее ответил он.
— Меня не волнует, что твой персонал узнает, как ты со мной обошелся!
Дрю, стиснув зубы, пропустил ее последнюю фразу мимо ушей и мельком подумал о том, насколько глупо было запереться с Брук в холодильной комнате и скандалить возле полок с медовой ветчиной. С другой стороны, это очень подходило Брук.
— Я бы предпочел, чтобы ты не распространялась о нашей личной жизни.
Девушка тут же возмущенно вздохнула и зашипела:
— О личной жизни? Не смешите меня! Ты с самого начала придумал этот план и разыграл его как по нотам.