Поиск
×
Поиск по сайту
Часть 5 из 15 В начало
Для доступа к библиотеке пройдите авторизацию
– Вот видите, Валерия, как хорошо всё получается, – решил подбодрить он девушку. – Руслан сам лезет к нам в ловушку. Он попросил Леру прийти к нему завтра пораньше, ведь ее еще нужно было основательно подготовить к встрече: во-первых, развесить на ней всю необходимую аппаратуру – радиомикрофоны и видеокамеру, – а во-вторых, научить, как вывести Руслана на нужный разговор. С аппаратурой никаких проблем не было: Новоковский предвидел такое развитие событий и заранее позаботился о технической стороне операции – всё необходимое предоставили в УСБ. А вот с Лерой надо было обговорить всё до мельчайших деталей, подробно проинструктировать ее, что говорить, чтобы Руслан в ответ упомянул про героин, про деньги, а если повезет, то и проговорился бы о том, за чьей спиной он работает. Потом его слова вошли бы в документальную базу обвинения – записанные на диктофон, они представляли бы прямое доказательство его вины. Но как Лере разговорить его и при этом не выдать своих намерений? В ее состоянии это будет непросто – следователь это прекрасно понимал. В общем, предстояло много хлопот, а времени оставалось в обрез. Глава 8 На следующий день Лера отправилась в прокуратуру заранее – предстояла длительная процедура подготовки к операции. Накануне вечером она обо всем рассказала Лёше, и он полностью одобрил этот план, а заодно объяснил ей, как себя вести с Русланом и что говорить, чтобы он проболтался. Лера выслушала все его советы очень внимательно, она искренне хотела сделать всё от нее зависящее, для того чтобы Руслана задержали, но в душе всё-таки боялась, что в какой-то момент у нее не выдержат нервы и она сделает что-то не так. Однако с Лёшей она своими опасениями не стала делиться – Лера догадывалась, что тот уже несколько охладел к этой истории, переключился на свои будничные дела, и если она будет слишком подробно разбирать возможные осложнения, то этим может только вызвать у Лёши раздражение. Троллейбус, на котором Лера поехала в прокуратуру, был переполнен льготниками-пенсионерами, которые бесплатно разъезжали по району из магазина в магазин в поисках дешевых продуктов. Среди пенсионеров, обычно тихих и спокойных, на этот раз нашлась парочка скандалистов – одна пожилая женщина, не стесняясь в выражениях, поливала губернатора, эту «комсомолку с Шепетовки, которой на город наплевать», а на задней площадке сцепились между собой два старичка. Кажется, один из них нечаянно толкнул другого при входе и получил за это массу ругательств. Когда он попытался что-то ответить, «пострадавший» – маленький сухонький старичок – заклеймил «обидчика» тем словом, которое, видимо, казалось ему самым страшным проклятьем: «Отстань от меня, ты, антисоветчик!» Весь троллейбус так и покатился со смеху – этот старичок, как и многие пенсионеры, так и жил в прошлом, время для него остановилось: десять рублей всё еще были для него прежними, полноценными десятью рублями, а измена родине казалась самым страшным преступлением. Лера тоже рассмеялась – и сразу почувствовала облегчение, курьезный эпизод снял ее нервное напряжение, и она уже веселее смотрела на мир из окна троллейбуса. Старичок всё еще горячился – он уже забыл о причине конфликта, ему, наверно, очень хотелось выговориться, и он перешел на общие вопросы, осыпая проклятьями всех присутствующих, которым «показали «Дети Арбата», а они и поверили», – но Лера уже не слушала. Ей пора было выходить, и она начала протискиваться к двери. Когда Лера добралась наконец-то до прокуратуры и поднялась на второй этаж в кабинет к Новоковскому, на нее сразу же набросилась его помощница Женя с видеокамерой и кучей разных микрофонов и диктофонов. Эта Женя была совсем маленькая худенькая девушка с невероятно серьезным выражением детского еще личика и больших тихих глаз под пушистыми черными ресницами. Может быть, ей и было двадцать лет, как она всем говорила, но выглядела она лет на пятнадцать, не больше. Она где-то училась на юрфаке и в прокуратуру пришла прошлым летом на практику: всё просила у следователей дать ей какую-нибудь работу, но те ее только отфутболивали. Так она и расхаживала из кабинета в кабинет, бесхозная, пока не добралась до кабинета Новоковского. «Мне очень хочется работать в прокуратуре. Можно я буду вам помогать?» – спросила она у него. Новоковскому стало жаль «ребенка» – он разрешил ей остаться и ни разу впоследствии об этом не пожалел. Женя стала для него буквально «правой рукой»: она делала за него значительную часть рутинной бумажной работы, набирала на компьютере (с которым Сергей Александрович так и не научился обращаться) все документы, обзванивала свидетелей и потерпевших. Ей очень хотелось проявить себя, и она ни от какой работы не отказывалась. Родители у нее умерли, она осталась одна с бабушкой, и жили они очень бедно, так что Новоковский ее даже подкармливал на работе. Жила она неподалеку от прокуратуры, на Нарвском проспекте. Вблизи был старинный Екатерингофский парк, где она любила гулять. Особенно ей нравился довольно большой пруд с круглым островком в центре. А перед ним на широкой аллее находился памятник молодогвардейцам. Вдоль центральной части аллеи были высажены роскошные розы, за которыми очень профессионально ухаживали, а летом они буйно цвели, и аромат от них разносился по всему парку. Зимой Женя каталась на катке, который находился между Кировским универмагом и парком. Но особенно Женя любила Дворец культуры имени Горького, что рядом с Нарвскими воротами. Там было много различных детских кружков, и Женя в школьные годы посещала то драматический, то акробатический, а затем и шахматный кружок, где успешно участвовала в турнирах и даже получила второй разряд. Находила Женя время и посидеть в читальном зале. Там она читала книги, которые в библиотеке на дом не давали. А книги Женя очень любила. Иногда читала до полуночи, пока бабушка не отнимала у нее книгу и не выключала свет. Женя была очень способной девушкой, она как губка впитывала все премудрости работы в прокуратуре и за короткое время очень многому научилась у Новоковского. К тому же Сергей Александрович со временем обнаружил в ней очень ценный дар – она прекрасно играла роль «доброго следователя». Подозреваемые не могли ожидать подвоха от тихой, наивной с виду девочки и раскрывали перед ней душу. Новоковского же они, естественно, побаивались и предпочитали обращаться к Жене, не догадываясь, что те работают вместе. Так они вдвоем успешно разыгрывали классический сценарий «доброго и злого следователя». Сергей Александрович иногда использовал ее как наживку, и Женя ничего не имела против, потому что ей нравилось лезть в самую гущу событий. В общем, летняя практика давно прошла, а Женя так и осталась работать с Новоковским, с радостью выполняя все поручения, которые давал ей этот человек, к которому она испытывала чувство искренней привязанности. Вот и сейчас она со всем энтузиазмом взялась за Леру. История Леры ее по-настоящему тронула, она очень сочувствовала девушке и хотела во что бы то ни стало ей помочь и вывести Руслана на чистую воду. Когда наконец-то всё было готово и Лера оказалась увешанной всевозможными приспособлениями для прослушивания и записи беседы, пришел Новоковский – он всё это время занимался на улице машинами, проверяя установленную в них аппаратуру. Тем, как Леру «упаковали», он остался очень доволен – Женя так ловко спрятала на ней все необходимые «штучки» в бесчисленных деталях женского туалета, что со стороны даже опытный глаз ничего не смог бы заметить. Сергей Александрович еще раз подробно повторил Лере всё, что ей нужно было сказать Руслану, но она и так уже всё это знала, они не раз обсуждали это с Лёшей. Теперь самым главным для нее было взять себя в руки, сосредоточиться и, что называется, поймать кураж, как вчера, когда она разговаривала с Русланом по телефону. Тогда и нужные слова придут сами собой. Новоковский тоже это понимал: он знал, как тяжело сейчас Лере, и догадывался, что на нее нельзя на сто процентов рассчитывать, – она может всё правильно сделать, а может и сорвать операцию. Приходилось, как всегда, надеяться на лучшее, но готовиться к худшему. Наконец вышли на улицу. Там уже ждали три машины, в одной из которых – в той, куда должен был сесть сам Новоковский, – стояли телевизор и усилители. Сергей Александрович основательно подготовился к операции и теперь мог в режиме реального времени наблюдать встречу Леры с Русланом, так что, если бы что-нибудь пошло не по заранее намеченному плану, он смог бы немедленно вмешаться. В двух других машинах, где ехали сотрудники УСБ, тоже были приемники. РУВД располагалось в невзрачном сером доме современной постройки прямо за вычурным «сталинским» зданием райисполкома в виде серпа и молота. Машина, в которую сели Лера и Новоковский, не стала подъезжать к входу в РУВД, а остановилась чуть поодаль, у въезда с площади перед исполкомом, и Лера пошла дальше пешком, так чтобы не вызвать ни у кого подозрений. Вторая же машина, с оперативником из УСБ и вездесущей Женей, которая упросила-таки Новоковского взять ее с собой на операцию, остановилась прямо у входа – они должны были непосредственно контролировать Леру. Третья машина тоже осталась на площади, около величественного памятника Кирову времен культа личности. На улице уже с утра потеплело, началась оттепель, всё растаяло, да еще, пока они ехали из прокуратуры, пошел противный мокрый снег, который делает прогулки по зимнему Питеру не очень приятными. Когда Лера вышла из машины и направилась к входу в здание, ей пришлось буквально пробиваться сквозь волны этого снега, которые нес сильный сырой встречный ветер. Под ногами у нее было какое-то месиво из растаявшего грязного снега, а лица попадавшихся навстречу прохожих, как всегда в такую погоду, казались особенно серыми и унылыми. Лере внезапно захотелось всё бросить и убежать отсюда домой. Предстоящий разговор с Русланом представлялся ей невыносимой пыткой, настроение, которое у нее и без того постоянно менялось с тех пор, как она забеременела, опять испортилось, и теперь она уже снова начала сомневаться в том, что делает. Такое начало не предвещало удачного исхода. Прямо у входа в здание Лера на секунду заколебалась и, уже взявшись за ручку двери, всё никак не решалась ее открыть. «А не сбежать ли, пока не поздно?» – вдруг промелькнула у нее предательская мысль. Но Лера одернула себя, ей стало стыдно перед людьми, которые столько сделали для того, чтобы эта встреча состоялась, и, глубоко вздохнув, она открыла-таки дверь и зашла вовнутрь. На входе стояла обычная в таких местах вертушка и сидел в конторке милиционер, который проверял паспорта у всех входящих и записывал их имена в толстую тетрадь. На стене рядом с вертушкой висел телефонный аппарат для местной связи. Именно с него Руслан и просил вчера позвонить ему. Лера постояла минуту, чтобы отдышаться и унять дрожь в теле, сняла трубку и набрала нужный номер. Ей казалось, что она уже вполне контролирует себя, но когда Руслан поднял трубку, она не сразу смогла ответить, ей пришлось помолчать несколько секунд, чтобы овладеть собой – так, чтобы, когда она заговорит, ее голос не задрожал. Как можно более спокойным голосом она сказала Руслану, что только что пришла и ждет его на входе. На ее взгляд, говорила она очень хорошо, естественно, но в ответ, к своему ужасу, услышала от Руслана, что он не может сейчас к ней выйти. Пусть она погуляет пока где-нибудь, а через час вернется, и он к ней спустится. Лера догадалась, что Руслан что-то заподозрил. Хотя она прекрасно понимала, что сейчас, в этом здании, он ничего плохого ей не может сделать, Лера всё равно страшно испугалась. После последнего кошмара ее вообще не оставляла мания преследования, и любой неожиданный поворот событий ставил ее в тупик и будил в ней прежние страхи. Лера машинально пробормотала «хорошо», повесила трубку и вышла на улицу. Остановившись на ступеньках у входа, она вдруг увидела, как весь окружающий мир – дома, деревья, прохожие – начинает со всё возрастающим темпом вертеться у нее перед глазами, как колесо рулетки. Она схватилась за ручку двери и еще несколько секунд неподвижно простояла на ступеньках, наблюдая этот причудливый калейдоскоп, а потом потеряла сознание и упала. Новоковский, разумеется, слышал в наушниках весь ее разговор с Русланом и, насколько позволял угол обзора видеокамеры, видел всё происходящее. Он догадался, что Лера упала в обморок, и немедленно дал в первую машину команду по рации, чтобы кто-нибудь подошел к ней. Женя, которая всё прекрасно видела, тут же выскочила из машины и подбежала к Лере. Ее вмешательство в данном случае выглядело наиболее естественно. Со стороны могло показаться, что какая-то сердобольная девушка просто пытается помочь упавшей в обморок женщине. Тут же подошел милиционер, вдвоем они подняли Леру и усадили ее на ступеньки. Пока милиционер еще возился с Лерой, Женя быстро вернулась в машину и доложила по рации, что Лере плохо и она не может участвовать в эксперименте. Тут уже больше ничего нельзя было сделать, и Новоковский приказал Жене вызвать скорую помощь и отправить Леру в больницу. Новоковский понял, что Руслан подстраховывается. Видимо, у него, как и у всех оперативников, был особый нюх на опасность. Конечно, он мог и не догадываться о том, что целый штат сотрудников прокуратуры и УСБ во всеоружии караулит его во дворе, но что-то неладное он заподозрил, и теперь ни в коем случае нельзя было позволить ему встретиться с Лерой. Значит, выход был только один – немедленно задержать Руслана. Понятно, что Новоковский был несколько разочарован таким поворотом, но нельзя сказать, чтобы он его не предвидел. Он просчитал все возможные варианты развития событий, и именно на случай полного провала Леры у него был продуман запасной выход – задержание. Конечно, это был далеко не лучший вариант, самый рискованный, потому что в этом случае у них не было никаких гарантий, что им удастся получить прямые доказательства вины Руслана и уж тем более информацию о его подельниках. Но поскольку такой исход был вполне вероятен, то Сергей Александрович заранее его обеспечил – получил ордер на арест Руслана и на обыск в его кабинете. К тому же он запасся фотографией Руслана и успел показать ее своим коллегам, чтобы все могли его сразу узнать. В общем, переживать было некогда, надо было действовать, и как можно скорее. Женя всё еще продолжала хлопотать над Лерой в ожидании скорой помощи, когда Новоковский со своим коллегой и приятелем Савиным, который хоть и несколько скептически относился к этой затее поначалу, но всё же в последний момент решил тоже поехать на операцию, вошли в здание РУВД. Они сразу поднялись на второй этаж, к начальнику криминальной милиции, и доложили ему об этом случае, о том, что есть такой человек в их конторе, который занимается распространением наркотиков. Тот воспринял эту информацию недоверчиво, но спорить не стал и направил их в отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотических средств, который находился двумя этажами выше. В помещении РУВД было на удивление тихо и безлюдно – только поднимаясь по лестнице, они разминулись с двумя молодыми веселыми оперативниками, которые увлеченно обсуждали грядущую премию. На четвертом этаже, в отделе по борьбе с наркотиками, их ожидал сюрприз. Зайдя в кабинет начальника отдела, они увидели самого Руслана собственной персоной, который, наверно, зашел сюда по какому-то делу. Похоже, он действительно не оценил масштабов грозящей ему опасности, потому что выражение его лица было совершенно безмятежным. Он и не предполагал, что на него открыта настоящая охота. – Не могли бы вы выйти? – вежливо попросил Руслана Новоковский. Устраивать допрос в кабинете начальника отдела ему совершенно не хотелось – надо было сначала попробовать что-нибудь выяснить у начальника, а уж потом пройти в кабинет самого Руслана для допроса и обыска. Руслан внимательно посмотрел на пришедших, кивнул головой и нехотя вышел. Кажется, он потихоньку начинал о чем-то догадываться. Новоковский представился и сразу перешел к делу. Но на все вопросы о Руслане – давно ли он его знает, как может его охарактеризовать – начальник отдела ничего ценного сообщить не мог. «Работает недавно, жалоб на него никаких не было», – вот и всё, что они смогли получить в ответ. Задерживаться в этом кабинете не было никакого смысла: начальник то ли действительно ничего не знал о делишках Руслана, то ли специально тупил и покрывал его – но сейчас разбираться во всем этом было некогда. По выражению лица Руслана Новоковский понял, что тому уже начинает что-то мерещиться. Конечно, прямо сейчас он не убежит из конторы – это было бы слишком глупо и вызвало бы подозрения, но он мог избавиться от каких-нибудь улик, которые, возможно, были в его кабинете. Следователи спросили у начальника, где находится кабинет Руслана, и, коротко распрощавшись, вышли в совершенно пустой коридор – отдел по борьбе с наркотиками напоминал сонное царство, все жители которого мирно дремали по своим кабинетам-норкам. Новоковский направился прямо в кабинет к Руслану, а Савина послал на улицу за понятыми и сотрудником УСБ, который должен был провести обыск. Руслан, очевидно, уже обо всем догадался и успел морально подготовиться к приходу следователя. Вид он имел самый невозмутимый и на все вопросы Новоковского о том, знает ли он Леру, откуда, какие их связывают отношения, отвечал отрицательно. Новоковский был, в принципе, к этому готов, он особенно и не рассчитывал на откровенность Руслана, а больше надеялся на то, что им удастся найти какие-нибудь вещественные доказательства. Тут как раз вернулся и Савин с понятыми и коллегой из УСБ, и они начали обыск. Но увы, и здесь их ждало разочарование – ни в столе Руслана, ни в маленьком шкафчике с документами, над которым висел, видимо, с каких-то очень давних пор, черно-белый литографический портрет Дзержинского, – и вообще нигде не смогли они найти ничего подозрительного. Дела сегодня явно не заладились. Но бросать начатое уже было нельзя, следственные действия имели свою логику – надо было раскручивать всё до конца, то есть брать Руслана и ехать к нему на квартиру проводить там обыск. Глава 9
Когда Руслана вывели на улицу, снег уже прошел, а небо несколько прояснилось – теперь оно уже не было сплошь свинцово-серым, и по нему бежали рваные темные тучи. За то время, что они находились в здании, успела приехать скорая помощь, и Леру увезли в больницу. Женя тоже отправилась с ней – она собиралась узнать, что с Лерой и надолго ли она останется в больнице, а затем сообщить обо всем Сергею Александровичу. Новоковский не стал надевать на Руслана наручники прямо в здании, это можно было сделать и в машине – убежать он никуда не мог, а из РУВД лучше было выйти спокойно, не вызывая нездорового интереса сотрудников. Новоковский старался по возможности держать всю операцию в тайне. Предстояло провести обыск в квартире Руслана, но сначала надо было заехать за ордером. В машине Руслан безропотно дал надеть на себя наручники и всю дорогу вел себя очень спокойно – он совершенно не сопротивлялся аресту, разумно полагая, что не надо устраивать никаких скандалов, а лучше выждать и посмотреть, что будет дальше. Когда ордер на обыск был получен, Новоковский, прихватив понятых и одного из сотрудников УСБ, отправился с Русланом к нему домой. Руслан снимал комнату в квартире у каких-то пьянчужек, тут же, неподалеку, в одном из этих коттеджей немецкой постройки. Старый дом был в весьма плачевном состоянии, он уже весь обветшал, съежился и ушел в землю, козырек над парадной давно обрушился, а за покосившейся входной дверью круто поднималась грязная темная лестница. Квартира тоже была под стать дому – в крошечном коридорчике обои отошли от стен, а в маленькой, совершенно запущенной кухне жили по углам пауки, плесень, грибки и прочая гадость. На полу валялись пустые бутылки, всюду шныряли тараканы, и Новоковский не удивился, если бы из-под наполовину оторванного плинтуса выскочила крыса или даже выполз уж. Но комната самого Руслана оказалась на удивление чистой и опрятной. Новоковский ожидал увидеть беспорядок, какой обычно бывает в жилищах одиноких молодых людей (кажется, у Руслана была какая-то подружка, но он пока жил один). Тут же, напротив, вещи не валялись как попало, а были аккуратно разложены по своим местам, пол был тщательно выметен, а на мебели и подоконнике не было и следа пыли. Более того, оказалось, что Руслан весьма неплохо «упакован»: в комнате стоял вполне приличный телевизор, а также видик и музыкальный центр, всё новое, современных моделей. Это само по себе наводило на определенные размышления – такую аппаратуру затруднительно было приобрести на весьма скромное жалованье оперативника. Впрочем, Новоковский не торопился с вопросами – пока шел обыск, он присматривался к Руслану, пытаясь понять его реакцию на происходящее, разгадать этого человека. Во время обыска Руслан упорно молчал и, по крайней мере, внешне сохранял полное самообладание. Пока еще он был вполне уверен в себе, и даже когда у него нашли весы вроде аптечных и попросили объяснить, зачем они ему нужны, он с самым невозмутимым видом сказал, что у него есть пара приятелей, с которыми он ездит на охоту, а на весах они взвешивают порох. Теперь уже стало окончательно ясно, что Руслан решил тупить и всё отрицать. Но Новоковского это пока не слишком беспокоило. Находке весов он очень обрадовался – всё-таки это была хоть и косвенная, но улика. Аптечные весы явно предназначались для взвешивания наркотиков, и их уже можно было включить в доказательную базу. Тем не менее всё шло не так гладко, как хотелось бы. Несмотря на самые тщательные поиски, в комнате Руслана не нашлось никаких следов наркотиков. А ведь они должны были где-то находиться – Лера еще в первый свой приход сказала, что на глаз в том пакетике было граммов сто, а Руслан тогда отсыпал ей только десять, и там оставалась еще много героина. Где же он его прятал? Хотя наркотики пока найти и не удалось, под самый конец обыска вдруг появилась на свет одна совершенно неожиданная находка. В одном из ящичков старого «хозяйского» шкафа нашлись два российских паспорта. Фамилии на паспортах – Джафаров и Махмудов – и фотографии двух молодых людей южной внешности навели Новоковского на мысль, что это могли быть те самые двое парней, которые, по словам Леры, избили ее тогда вместе с Русланом. – Чьи это паспорта? – резко спросил Новоковский. – Да это мои друзья, – всё так же хладнокровно ответил Руслан. – Кто они такие? Чем занимаются? – Они сейчас служат в армии, в военной части в Сосновке. – В Сосновке? – переспросил Новоковский, задумавшись. – А зачем вы держите у себя их паспорта? – Им так удобней, – нехотя объяснил Руслан. – У меня и одежда их. Они, когда уходят в увольнительные, приезжают ко мне, переодеваются, и мы вместе идем гулять. – Гулять? – Новоковский всё больше убеждался, что это те самые, но понимал, что Руслан ничего сейчас не расскажет. – Ну да, а что тут такого? Заходим вместе куда-нибудь пива попить, они и девушку мою знают. – Тут Руслан осекся, он понял, что, пытаясь сделать свой рассказ как можно более безобидным, сказал лишнее. Упоминать про свою подружку точно не стоило – женщина всегда могла оказаться слабым звеном. От Новоковского не ускользнуло замешательство Руслана, он сразу понял, в чем дело, и взял это на заметку, но заострять внимание на девушке пока не стал, это обстоятельство могло пригодиться позже. Сейчас нужно было больше узнать об этих загадочных солдатах. – А когда они приезжали в последний раз? – прямо спросил следователь, хоть и не надеялся на честный ответ. Руслан не выдал бы себя так просто. – Да недели две назад, я точно не помню, – опять начал мутить Руслан. Тут всё было ясно: сейчас Руслан ничего не скажет. Оставалось только одно: отвезти его в изолятор временного содержания и поместить там на положенные по закону трое суток. – Ладно, собирайтесь, едем в ИВС, – коротко сказал Новоковский. А потом бросил уэсбэшнику: «Заканчиваем всё здесь». Больше в квартире нечего было делать, здесь и так обшарили все уголки. По дороге в изолятор Новоковский больше ничего не пытался выяснять у Руслана. Торопиться пока было некуда: Руслан останется в изоляторе на трое суток, и у него будет там возможность подумать, правильно ли он поступает, всё отрицая. Сейчас Новоковского больше занимали эти друзья Руслана. Если Руслан сказал правду и они действительно служили в армии, то тут не обойтись без военной прокуратуры – все дела военнослужащих шли через них, а Новоковскому пока не хотелось подключать еще кого-то к расследованию, ему казалось, что и так уже слишком много людей посвящено в это дело, и это не отвечало его первоначальному плану по возможности избегать всякой огласки. В общем, надо было сначала выяснить по своим каналам, что это за солдаты, а уж потом думать, как действовать дальше. В изоляторе, который помещался в маленьком кирпичном здании в двух шагах от прокуратуры, Новоковский всё-таки снова заговорил с Русланом. Он решил напоследок его припугнуть – пусть потом посидит, подумает на досуге – и ради этого пошел ва-банк. – В общем, так, Руслан, – решительно начал Новоковский, – тебе светит двести двадцать восьмая, часть четвертая: распространение и продажа наркотиков. Отрицай – не отрицай, доказательства у нас уже есть, и еще найдем. – Ничего я не распространял, и нет у вас никаких доказательств, – по-прежнему спокойно и даже равнодушно откликнулся Руслан. – Посмотрим, – холодно ответил Новоковский. – Но ведь это еще не всё. Ты избил беременную женщину, у нас куча свидетелей. Это был уже блеф чистой воды. Конечно, никаких свидетелей у Новоковского не было, но расчет у него был простой: тут должен был сработать эффект неожиданности. Во время разговора с Русланом в управлении и у него дома Новоковский прямо не обвинял его в избиении Леры, а больше делал упор на поиски наркотиков. Теперь это неожиданное обвинение и намек на каких-то загадочных свидетелей должны были напугать Руслана и заставить его засомневаться: а вдруг кто-то видел всё это из окна? Новоковский рассчитывал на то, что Руслан, оставшись один (или в малоприятной компании сокамерников), как это часто бывает со впервые попавшимися, «подсядет на измену», т. е. впадет в мнительность, начнет перебирать в голове все обстоятельства и сам себя накручивать. Конечно, пока что Руслан был вполне уверен в себе и всё отрицал, но Новоковский рассчитывал на время и атмосферу изолятора – ведь не железные же у Руслана нервы. – В общем, подумай обо всем, Руслан, дела твои обстоят плохо, – веско подытожил Новоковский, сдавая Руслана с рук на руки дежурному в изоляторе. Молодой человек ничего на это не ответил и, не попрощавшись с Новоковским, всё с тем же равнодушным видом проследовал за дежурным в камеру. *** Новоковский отправился к себе в кабинет и начал обдумывать положение дел. Руслана можно было оставить в изоляторе на три дня, потом его надо было либо выпустить, либо предъявить ему обвинение. С самого начала Новоковский понимал, что Руслан врет и выпускать его ни в коем случае нельзя. Даже если он никуда не убежит, всё равно – оказавшись снова на свободе, Руслан мог предупредить своих сообщников о том, что на их след напали. А в том, что у него есть сообщники, Новоковский не сомневался – слишком нагло и самоуверенно вел себя Руслан, да и бесследно пропавшие девяносто граммов героина говорили сами за себя. Где Руслан мог брать такие большие партии героина и кому он их сбывал, да еще и под носом у всего отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков? В том же, что эти девяносто граммов существовали, как и во всех остальных деталях рассказа Леры, Новоковский не сомневался. Он не только был уверен, что девушка говорит истинную правду, но и успел уже оценить ее цепкую память и смекалку – перепутать она ничего не могла. А тут еще ему на голову свалились эти два солдата, о которых надо было всё выяснить как можно быстрее и как можно тише, не привлекая раньше времени военную прокуратуру. Поэтому Сергей Александрович решил посоветоваться с коллегами, чтобы выработать план дальнейших действий, и попросил всех посвященных в это дело собраться в кабинете у прокурора. Таковых оказалось немного, дело держали в строгой тайне – кроме самого прокурора только всё тот же Савин, который не поехал на квартиру Руслана, да один из сотрудников УСБ, который сегодня оставался с Новоковским до самого конца. Когда все собрались у прокурора за теми самыми столами, составленными в форме буквы Т, которые сегодня выглядели более опрятно, Новоковский кратко изложил все события сегодняшнего дня и рассказал о находках на квартире Руслана. Прокурор всё внимательно выслушал и особенно заинтересовался этими солдатами. – Вы уж выясните, кто это такие, их местонахождение, какая воинская часть, – обратился он к сотруднику УСБ. – Сергей Александрович прав: не нужно пока сюда впутывать военную прокуратуру, это всегда успеется.
Перейти к странице:
Подписывайся на Telegram канал. Будь вкурсе последних новинок!